Главная / Византийский кабинет / В поисках исчезнувшей Византии. Беседа свящ. И. Иванова и И. Б. Гаврилова

В поисках исчезнувшей Византии. Беседа свящ. И. Иванова и И. Б. Гаврилова

В поисках исчезнувшей Византии. Беседа свящ. И. Иванова и И. Б. Гаврилова

В поисках исчезнувшей Византии: Беседа ведущего рубрики «7 слов по прочтении» Игоря Борисовича Гаврилова с главным редактором журналов «Христианское чтение» и «Русско-Византийский вестник» священником Игорем Ивановым 

  

 

1. «Открытие Византии» и актуальность византологических исследований

И. Б. Гаврилов: Основатель западничества П. Я. Чаадаев в первом философическом письме, опубликованном в 1836 году, заявил: «В то время, когда среди борьбы между исполненным силы варварством народов Севера и возвышенной мыслью религии воздвигалось здание современной цивилизации, что делали мы? По воле роковой судьбы мы обратились за нравственным учением, которое должно было нас воспитать, к растленной Византии, к предмету глубокого презрения этих народов». 

Игорь Борисович Гаврилов

На протяжении XIX века о «растленной Византии» говорилось неоднократно: «Византия, которой гниение началось вместе со славою, развратная, гнусная», – писал, например, А. И. Герцен. Однако уже к началу XX столетия многие расхожие мифы о «падшей и растленной Византии» уходят в прошлое. И происходит это во многом благодаря той огромной научной работе, которую во второй половине XIX века вели российские духовные школы, и в первую очередь – Санкт-Петербургская духовная академия.

По словам выдающегося отечественного византолога Ф. И. Успенского (1845–1928), византинистика – с 70-х годов XIX века и до 1917 года – была одной из тех областей гуманитарного знания, в которых Россия вышла на мировой уровень и даже лидировала, обретя свое собственное лицо, создав свою школу и добившись общезначимых результатов, с которыми приходилось считаться европейским ученым.

Отец Игорь, хочется услышать Ваше мнение как византолога, автора монографии «Византия как предмет исследования в русской и зарубежной социально-исторической мысли ХХ века» (2012), разработчика академического курса лекций по византийскому богословию, автора разнообразных научных статей и переводов, связанных с изучением византийской ментальности: в чем Вы видите актуальность научного исследования византийской культуры, философии, богословия и каким был Ваш путь к открытию и изучению Византии? 

О. Игорь Иванов: Мой путь в византологию начался в первой половине 90-х годов, в бытность еще студентом РГПУ им. А. И. Герцена со знакомства с трехтомником «Культура Византии», а также с трудами протоиерея Георгия Флоровского «Пути русского богословия» и «Восточные отцы IV века». Надо сказать также и о лекциях А. А. Королькова и семинарах Р. В. Светлова, которые во многом зародили и укрепили интерес к христианской философии. Во время учебы на епархиальных курсах (1999–2001) большое влияние на меня оказали лекции А. В. Маркидонова, с которым до сих пор мы общаемся на византологические темы. Упомяну и работы С. С. Аверинцева, А. Ф. Лосева и протопресвитеров И. Мейендорфа и А. Шмемана. Конечно, со временем были освоены и труды дореволюционных, советских и зарубежных византологов. О многих из них я упоминаю в своих статьях и монографии. 

О. Игорь

Священник Игорь Иванов

Актуальность изучения Византии, как мне всегда казалось, коренится в церковности, ибо Церковь хранит в себе многое из того, что было творчески осмысленно и выражено христианскими народами, некогда входившими в «византийское содружество наций» (термин князя Д. Д. Оболенского). Иными словами, на данный момент именно в Церкви сохраняется живое византийское наследие, а Святая Гора Афон – это уцелевший до сего дня островок византийского мира.

Живя в Церкви, невозможно пройти мимо византийского наследия и, наоборот, занимаясь византинистикой, трудно игнорировать Церковь и историю развития христианского сообщества и христианских государств. Византия ведь была уникальным государственным феноменом – «народной монархией» и «православной политией»; знать ее цивилизационную парадигму весьма актуально, чтобы не впасть в крайности на историческом пути. Неслучайно же бывший советник президента Р. Рейгана Эдвард Люттвак написал не так давно книгу «Стратегия византийской империи». Возможно, в таком ключе, византиноведение – дисциплина стратегического уровня.

2. «Золотой век» русского византиноведения и особая византологическая атмосфера в дореволюционной Академии

И.Г.: Как Вы оцениваете уровень дореволюционной византинистики в Санкт-Петербургских духовных школах, в чем видите причины и предпосылки «золотого века» византиноведения в нашей Академии в 1870–1910-е годы?

О.И.И.: Предпосылками «золотого века» византиноведения, наверное, были такие моменты: это и общий интерес к Византии в тогдашнем российском научном сообществе и политическом истеблишменте (здесь вспомним и неовизантийский стиль, и политику по Восточному вопросу, и Русский археологический институт в Константинополе (РАИК)); это и высокий уровень владения языками – древними и новыми, – а значит, и самим материалом для исследований, равно как и знание современного состояния отечественной и зарубежной византинистики и достойное представительство этой молодой тогда дисциплины на международном уровне. Все эти аспекты были весомым и значимым фактором в научной деятельности дореволюционных ученых. Неслучайно ведь крупнейший немецкий византолог К. Крумбахер советовал своим ученикам учить русский язык… Но по горькой иронии судьбы Первый конгресс византинистов был созван в 1924 году в Бухаресте. 

По яркому выражению Д. А. Карпука, в стенах дореволюционных Санкт-Петербургских духовных школ существовала «особая византологическая атмосфера». Именно здесь на ниве византинистики трудились многие выдающиеся ученые и богословы: профессор церковной истории И. В. Чельцов (1828–1878), профессор философии В. Н. Карпов (1798–1867), бакалавр патрологии П. И. Шалфеев (1829–1862), профессор литургики В. И. Долоцкий (1814–1885), профессор церковной истории И. Е. Троицкий (1832–1901), профессора А. Л. Катанский (1836–1919), H. A. Скабаланович (1848–1918) и др. В 1870 году Санкт-Петербургская духовно-академическая византинистика вступает в новую фазу своего развития – в Академии открывается кафедра Византологической истории. 

Особая замечательная страница в жизни Санкт-Петербургской духовно-академической византологии связана с именем ординарного профессора СПбДА И. И. Соколова (1865–1939). Большое значение в своей научно-исследовательской деятельности И. И. Соколов отводил раскрытию термина «византинизм». Как отмечает Д. А. Карпук, он явился едва ли не первым в отечественной науке, кто не только обратил внимание на важность этого понятия, но и определил его содержание не на уровне декларации, а доказательно (См.: его труд «О византинизме в церковно-историческом отношении»; Карпук Д. А. Церковно-историческое наследие профессора Санкт-Петербургской духовной академии Ивана Ивановича Соколова (1865–1939) // Христианское чтение. СПб., 2005. № 25. С. 184–202).

3. Византология в дореволюционном «Христианском чтении»

И.Г.: Профессор Иван Егорович Троицкий во время десятилетнего (1881–1891) заведования академическим журналом «Христианское чтение» сообщил ему до некоторой степени византологический оттенок (См.: Соколов И. И., доцент. Иван Егорович Троицкий «ипат византологов», его ученые труды и историческое значение // Христианское чтение. Т. 1. Февраль. 1904. С. 314–315).

В начале ХХ века эту традицию продолжил ученик Троицкого, названный Вами профессор И. И. Соколов. Среди наиболее важных его работ, опубликованных в «Христианском чтении», можно отметить: «Византологическая традиция в С.-Петербургской духовной академии» (1904), «Избрание патриархов в Византии с половины IX до половины XV века (843–1453)» (1907), «О поводах к разводу в Византии в IX–XV веках: историко-правовой очерк» (1910). 

Это лишь малая толика из огромной сокровищницы дореволюционного византиноведения на страницах «ХЧ». 

Отец Игорь, в чем, по-Вашему, актуальность этих исследований? На Ваш взгляд, какие дореволюционные византинисты могут быть востребованы церковной наукой сегодня? 

О.И.И.: Актуальность трудов дореволюционных византинистов состоит, вероятно, прежде всего, в свидетельстве о соработничестве светской и церковной научных школ, их общих научных методах и принципах, общих научных интересах, направлениях и концепциях; затем – в том заданном векторе и перспективах исследований, которые до сих пор остаются вне поля зрения отечественной византинистики. Например, здесь можно упомянуть трактат императора Константина Багрянородного Περί τῆς Βασιλείου Τάξεως («О царском устройстве»), больше известный как De Ceremoniis, который по каким-то причинам не привлекает наших современников в качестве объекта исследования. А более 100 лет назад им активно занимались такие корифеи византинистики как В. Г. Васильевский, Д. В. Айналов, Д. Ф. Беляев, В. Н. Бенешевич и др. Со стороны церковной науки ему посвятил свой труд «Обрядник византийского двора (De cerimoniis aulae byzantinae) как церковно-археологический источник» (1895) иеромонах Иоанн (Рахманов). Это сочинение и поныне актуально, ведь нет новейших исследований по Περί τῆς Βασιλείου Τάξεως (я уж не говорю о комментированном переводе этого византийского трактата). Или вот ситуация с переводом Codex Theodosianus. Известно, что в 2010 году профессор О. В. Ауров отчитался о выполнении гранта РГНФ 08-03-00158а «Научный комментированный перевод „Кодекса Феодосия“ (проект 2008–2010)». Подготовленный полный перевод по состоянию на 2017 год еще не опубликован.

4. Византология в «Христианском чтении» в контексте ее состояния в России (обзор за 2018 год)

И.Г.: Приятно отметить, что в последние годы, особенно после Вашего прихода в журнал «Христианское чтение», византийская тематика занимает в нем все более прочное и основательное место среди других материалов. Достаточно обратиться только к публикациям минувшего года: 

№ 1: Священник Игорь Иванов. Достояние античной образованности. Рецензия на энциклопедический словарь: Dictionnaire des philosophes antiques, publié sous la direction de Richard Goulet, t. I–VII, Paris, C. N.R. S. – Éditions, 1989–2018; К. М. Джусоев. Попытки примирения Рима и Константинополя при Мануиле I в рамках «западной» политики василевса;

№ 2: Священник Игорь Иванов. Византийская богословская образованность. Обзор некоторых недавних европейских исследований; 

№ 3: Священник Игорь Иванов. Византийская paideia в современных исследованиях; М. А. Вишняк. Богословское осмысление раскола патриархом Афанасием I Константинопольским (1289–1293; 1303–1309);

№ 4: Священник Игорь Иванов, И. Б. Гаврилов, И. А. Андрианов. Политическая философия римского императора Флавия Клавдия Юлиана: у истоков византинизма (историографический аспект); 

№ 5: Священник Михаил Легеев. Богословие истории на рубеже эпох: от преподобного Максима Исповедника к преподобному Симеону Новому Богослову; А. Ю. Митрофанов. Проблема происхождения правовой процедуры римско-византийского обряда коронования императора; Священник Игорь Иванов, И. Б. Гаврилов, О. А. Джарман. Христианство и язычество в контексте становления византийской государственности. Отзыв на монографию: Ведешкин М. А. Языческая оппозиция христианизации Римской империи. IV–VI вв. М., 2018. 358 с. (Последняя статья опубликована в рамках научной полемики и является критическим отзывом на новейшую отечественную монографию по дискуссионным вопросам борьбы христианства и язычества в первые века становления в Византийской империи христианской государственности); 

№ 6: А. Ю. Митрофанов. Прокопий Кесарийский и «массагеты».

Как Вы оцениваете состояние византиноведения в изданиях нашей Академии за последнее время и в целом сегодня в России? Какие есть успехи и трудности на этом поприще? 

О.И.И.: Справедливости ради стоит сказать, что византийская тематика прослеживается и в номерах 2000–2015 годов. Конечно, хотелось бы, чтобы ведущие и начинающие российские византологи обратили свое внимание на публикации в наших академических журналах («Русско-Византийский вестник», «Труды и переводы», «Вестник Исторического общества»), где так или иначе затрагиваются вопросы византиноведения. 

Тем не менее, нужно отметить, что византинистика развивалась и развивается на стыке разных наук, поэтому желательно, чтобы специалисты по древнегреческому и латинскому языкам, историки Церкви, историки философии и богословия (особенно из рядов церковной научной корпорации) активнее использовали свои знания на благо византологических исследований. Ведь что мы видим из истории ХХ века? Советские идеологи прекрасно понимали, что византология тесно связана с церковным и царским устроением общества, поэтому науку потребовалось идеологически «отформатировать». В остальном мире византиноведение развивалось сообразно традициям изучающих его школ, будь то светские или конфессиональные научные корпорации. Безусловно, отрадно, что в ключевом российском вузе – Московском государственном университете – есть «Кафедра византиноведения и неоэллинистики», а в декабре 2015 года в Москве был основан «Византийский клуб».

5. Планы по византологии в «Христианском чтении» в 2019 году

И.Г.: Как Вы видите развитие византийской тематики на страницах «Христианского чтения» в нынешнем году? Состоится ли возвращение самой рубрики «Византология»? Каким представляется дальнейший процесс возрождения византологических исследований в главном академическом журнале? 

О.И.И.: Что касается отдельной рубрики «Византология» в «Христианском чтении», сложность заключается в том, что она стала бы вбирать в себя материалы по различным научным разделам (византийская история, византийская философия, византийская теология), относящимся при общей византийской тематике к ВАКовским научным специальностям – истории, философии и теологии. В таком случае византологические статьи придется не распределять по разным разделам журнала (как сейчас), а аккумулировать в особый раздел «Византология» по трем аспектам: «Византийское богословие», «Византийская философия» и «История Византии». Впрочем, можно ввести в каждый имеющийся раздел подобные подрубрики.

6. Византология в других отечественных научных журналах

И.Г.: Какие еще светские и церковные научные журналы в России сегодня освещают проблемы византиноведения?

О.И.И.: Византологическая тематика традиционно отражается в «Византийском временнике», присутствует в публикациях «Богословских трудов», «Вестника РХГА», «Вестника Екатеринбургской духовной семинарии», «Трудов кафедры богословия Санкт-Петербургской духовной академии», «Вестника Исторического общества Санкт-Петербургской духовной академии», «Русско-Византийского вестника», «Трудов и переводов» СПбДА, а также на страницах журналов “Scrinum”, «ΣΧΟΛΗ. Философское антиковедение и классическая традиция», «EINAI: Философия. Религия. Культура» и др.

7. Византийские исследования в зарубежных научных журналах

И.Г.: Многие Ваши коллеги и студенты хорошо знают, что Вы свободно владеете несколькими иностранными языками, издавали учебное пособие на английском, переводите интересные тексты по византологии и внимательно следите за состоянием зарубежных исследований в этой области. Кстати, как за границей называется такая наука? В каких странах наиболее высокий уровень научных трудов по данной тематике? Какие там существуют авторитетные научные журналы, в том числе церковные? 

О.И.И.: Наука о Византии называется за рубежом по-разному, в зависимости от научных традиций той или иной страны.

Так, во Франции ее называют Byzantologie, откуда русский термин «византология». Англоязычный аналог Byzantine Studies (дословно «изучение Византии») может быть переведен как «византиноведение». Понятие «византинистика» пришло к нам из немецкого языка – Byzantinistik. Таким образом, все три русскоязычных термина синонимичны и взаимозаменямы. Однако, будучи изначально междисциплинарной наукой, византиноведение подразделяется на множество направлений с эпитетом «византийский». 

Что касается уровня иностранных тематических исследований, на мой взгляд, традиционно пальму первенства здесь держат Германия, Франция и США. Соответственно, и ведущими журналами являются Byzantinische Zeitschrift, Byzantion и Dumbarton Oaks Papers. Конечно, и другие страны, где есть византологические научные институты, также представлены своими научными журналами и издательствами. Это, в частности, Греция, Сербия, Болгария, Италия и проч., но популярности и влиянию их изданий препятствует определенный языковой барьер.

И.Г.: Отец Игорь, благодарю Вас за столь содержательный и интересный разговор! Безусловно, он требует продолжения. Поэтому предлагаю Вам в следующий раз побеседовать о византийских исследованиях в основанных Вами в качестве главного редактора двух академических научных журналах – «Русско-Византийском вестнике» и «Трудах и переводах», которые уже вызвали интерес в светской и церковной научной среде. 

О.И.И.: Спасибо, Игорь Борисович, мы обязательно продолжим!