Главная / Барсовское общество / Марк (Святогоров), иером. Роль и значение презумпции невиновности в светском и церковном суде // Вестник Исторического общества. 2019. №1 (3).

Марк (Святогоров), иером. Роль и значение презумпции невиновности в светском и церковном суде // Вестник Исторического общества. 2019. №1 (3).

Иеромонах Марк (Святогоров Павел Владимирович) и. о. проректора по воспитательной работе Сретенской духовной семинарии.

Роль и значение презумпции невиновности в светском и церковном суде

В статье сравниваются роль и значение презумпции невиновности для светского и церковного судов. Вместе с этим ставится проблема поиска истины как цели и смысла судебного процесса. Показано, что светский суд формализован, у него нет законодательно закрепленной задачи поиска истины. Однако понятия «совесть» и «справедливость» содержатся в процессуальном законодательстве. В церковном суде презумпция невиновности отсутствует, однако на первом месте стоит «суд совести», для которого справедливость и поиск истины принципиальны. Делается вывод, что в смысле использования таких понятий как совесть, справедливость и поиск истины суд духовный имеет определенное преимущество перед судом светским. Настоящая статья была представлена в качестве доклада на Круглом столе «Наследие епископа Иоанна (Соколова) и актуальные проблемы церковного права», организованном Историческим обществом Санкт-Петербургской Духовной Академии, и прошедшим 15 мая 2018 года в Книжной гостиной СПбДА.

Ключевые слова: церковный суд, уголовный суд, презумпция невиновности, принцип справедливости, истина, «Положение о церковном суде», Т. В. Барсов.

 

Одним из важнейших принципов судопроизводства по уголовным делам (уголовного процесса) является презумпция невиновности. Особая важность этого принципа подчеркивается его двойным упоминанием — в Конституции России и в Уголовно-процессуальном кодексе. Конституция в статье 49 закрепляет: «Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда»[1]. Уголовно-процессуальный кодекс России в статье 14 практически повторяет текст Основного закона: «Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда»[2].

Таким образом, мы видим два главных условия, которые ставит законодатель для признания человека виновным в совершении преступления: во-первых, доказанность вины и, во-вторых, приговор, вступивший в законную силу. Причем, эти два условия действуют только и исключительно вместе. Исходя из этого, нам легко ответить на вопрос, виновен ли человек, которого судят по обвинению в любом, пусть даже очень серьезном преступлении? Невиновен, пока его вина не доказана и обвинительный приговор не вступил в законную силу.

Итак, в уголовном процессе в отношении лица, обвиняемого в совершении преступления, действует презумпция невиновности, обязательно требующая подтверждения или опровержения. Суд обязан четко и категорически ответить — лицо или виновно, или невиновно. Третьего не дано. Этим категорическим требованием современное российское право обязано судебной реформе 1864 г. Александра II, когда была отменена действовавшая тогда троичная логика приговора: виновен — не виновен — оставлен под подозрением[3].

Теперь обратимся к церковному судопроизводству. В Положении о церковном суде от 2008 г. в пункте 1 статьи 6 сказано: «… Лицо, обвиняемое в совершении церковного правонарушения, не может быть подвергнуто каноническому прещению (наказанию) без достаточных доказательств, устанавливающих виновность данного лица …»[4].

Автор настоящей статьи ранее уже указывал, что «в Положении виновность лица устанавливается доказательствами, а в светском праве виновность устанавливается на основании доказательств, полученных законным образом, и только вступившим в законную силу приговором суда. Следовательно, указанный текст Положения не является презумпцией невиновности. При этом два важнейших существенных признака — презюмируемость факта и возможность опровержения — в тексте статьи Положения отсутствуют. Это показывает, что исследуемый текст вовсе не является презумпцией, а относится скорее к доказательственному праву (Гражданский процессуальный кодекс России, глава 6)»[5]. Таким образом, можно утверждать факт, что презумпции невиновности в современном церковном судопроизводстве нет.

Признание этого неизбежно может вызвать вопрос о справедливости церковного судопроизводства. В самом деле — светский суд гуманен[6], он не обвиняет человека, пока не соблюден целый ряд условий, церковный же суд ничего этого не делает. Однако именно упоминание принципа справедливости в контексте сравнительного анализа двух систем судопроизводства требует более внимательного его рассмотрения.

Итак, в суде по уголовным делам[7] сторона обвинения предоставляет доказательства виновности, а сторона защиты — доказательства невиновности[8]. Каждая сторона старается убедить судью (и присяжных заседателей, в случае рассмотрения дела судом присяжных) в своей правоте. Чьи доказательства покажутся суду убедительнее, тот и «выиграл» суд. Ведь, по закону, суд оценивает доказательства «по внутреннему убеждению»[9].

Такая схема   уголовного судопроизводства, разумеется, выглядит несколько упрощенной, но по сути все обстоит именно так. Суд — уголовный, гражданский, любой иной светский — формален. Причем, отметим особо — следствием из презумпции невиновности является вывод о том, что недоказанность виновности приравнивается к доказанности невиновности.

Итак, по процессуальному закону суд обязан установить или опровергнуть виновность обвиняемого. Но — опять же строго по закону — суд вовсе не обязан устанавливать истину[10]. Однако несложно представить ситуацию, когда на скамье подсудимых сидит убийца, который задержан на месте преступления, с орудием убийства в руках, и есть свидетели преступления. Но закон говорит — он не виновен, пока не доказано обратное. Dura lex, sed lex! Одновременно можно представить и другую ситуацию[11] — по формальным доказательствам, но ошибочно осуждают невиновного. Итак, еще раз подчеркнем — светская судебная процедура формальна.

Резонно возникает вопрос — где же тут справедливость? Почему светский суд не интересует поиск истины[12]?

Следует отметить, что эту проблему — несоответствие между формальностью судебного процесса и поиском истины — вполне осознают многие светские ученые-правоведы. Так, например, по мнению Е. З. Якишевой: «Презумпция невиновности ярко иллюстрирует несоответствие между формальной и материальной истиной в уголовном процессе»[13]. Под формальной истиной здесь подразумевается решение, которое выносит суд, под материальной — настоящее, подлинное положение дел.

А вот совершенно иное мнение ученого-правоведа, который не только не обращает внимания на справедливость, а даже гордится этим: принцип «презумпции невиновности, реализация которого проявляется в том, что недоказанность обвинения (т.е. не установление истины) равнозначна доказанности невиновности подсудимого … является безусловным достижением судебной реформы в России и отвечает требованиям гуманизма и защиты … основных прав и свобод человека»[14].

Можно только сожалеть, что эта проблема — несоответствие между формальностью судопроизводства и установлением истины — является пока лишь темой для доктринальных дискуссий. Законодатель (пока, по крайней мере) не спешит прислушиваться к мнениям ученых. Таким образом, в рамках сопоставления светского и церковного судопроизводств презумпция невиновности представляется как с безусловно положительной, так и отрицательной сторон (если мы поднимаем вопрос о справедливости и поиске истины).

С этой точки зрения уход церковного суда от презумпции невиновности уже не представляется таким уж анахронизмом, как это может показаться при поверхностном рассмотрении. Более того — при вдумчивом рассуждении как раз можно утверждать, что вопрос об истине — или, что для христиан еще важнее, об Истине[15] — и о справедливости для церковного суда намного важнее формальных доказательственных процедур. Отсюда необходимо можно сделать вывод, что сравнивать нужно не только внешние, формальные аспекты светского и церковного суда, но и внутренние, сущностные категории.

Следует отметить, что при более внимательном рассмотрении указанная проблема представляется еще более сложной и неоднозначной. Поэтому, думается, не следует торопиться с категорическими выводами. Так, например, Уголовно-процессуальный кодекс России утверждает: «Судья, присяжные заседатели, … оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью»[16]. Тот же кодекс устанавливает: «Приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым»[17]. То есть, очевидно, что даже светский, формальный суд все-таки признает и даже обязуется принимать во внимание столь тонкие и сложно формализуемые понятия как совесть и справедливость[18].

Рассуждая о сущности церковного суда[19], профессор Санкт-Петербургской духовной академии Тимофей Васильевич Барсов (1836–1904) отмечает: «Духовный суд является наблюдению в двух главных видах: как суд совести, и как суд открытого преступления. Непосредственным действием первого … бывает то церковное разрешение или запрещение, которое духовный отец … изрекает совести кающегося грешника»[20]. Поставление на первое место именно суда совести очевидно вытекает из слов Спасителя: «Если же согрешит против тебя брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним; если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего» (Мф 18:15).

Таким образом, исходя из особой важности для церковного суда именно суда совести, а не формального судебного процесса, по-иному раскрывается смысл пункта 2 статьи 3 Положения о церковном суде от 2008 года: «Епархиальные архиереи самостоятельно принимают решения по делам о совершении церковных правонарушений в случае, если данные дела не требуют исследования»[21]. Отметив это, тем не менее заметим, что вопрос формализации, «процессуализации» суда совести явно выходит за рамки настоящей статьи.

Заключение

Таким образом, роль и значение презумпции невиновности в светском и церковном суде серьезно различается, при этом сама презумпция представляется как с безусловно положительной, так и отрицательной сторон. Для уголовного процесса она — важнейший принцип, в суде церковном она отсутствует. Для светского суда следствием из презумпции невиновности является то, что недоказанность виновности приравнивается к доказанности невиновности. Суд церковный, уходя от презумпции невиновности, на первое место ставит суд совести.

Следовательно, говоря в первую очередь не о формальных сходствах или различиях, а о сущностных, глубинных основаниях церковного и светского (уголовного) судов, мы необходимо приходим к выводу: невозможно обоснованно — не скатываясь к оценочным суждениям — утверждать существование суда лучшего или худшего, «правильного» и «неправильного». Более того, следует признать, что для верующего во Христа Спасителя судебные «стартовые позиции» — в смысле совести, справедливости и поиска истины — у того и другого судов сопоставимы и, даже, скорее можно признать в этом смысле первенство и преимущество суда духовного.

Источники и литература

  1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 №6-ФКЗ, от 30.12.2008 №7-ФКЗ, от 05.02.2014 №2-ФКЗ, от 21.07.2014 №11-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ. 2014. №31. ст. 4398. 1993.
  2. Андрейченко Л. С. Отдельные вопросы реализации судебной реформы 1864 года // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2017. №3 (29). С. 29–36.
  3. Барсов Т. В. О духовном суде // Христианское чтение. 1870. №9. С. 462–510; №10. С. 587–626.
  4. Вениаминов А. Г. К вопросу о соотношении истины и состязательности в уголовном судопроизводстве // Nauka-rastudent.ru. Уфа, 2015. №9 (21) // URL: http://nauka-rastudent.ru/21/2904/ (дата обращения: 19.10.19).
  5. Волужков Д. В. К вопросу об основаниях церковного судопроизводства: на примере «Положения о церковном суде Русской Православной Церкви» от 2008 г. // Христианское чтение. 2018. №3. С. 158–171.
  6. Волужков Д. В. Профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда Русской Церкви (на материале статей в журнале «Христианское чтение» 1870–73 гг.) // Христианское чтение. 2019. №1. С. 119–130.
  7. Корнакова С. В. Об установлении истины в уголовном судопроизводстве России в свете принципа состязательности уголовного процесса // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2010. №1 (11). С. 73–79.
  8. Марк (Святогоров), иером., Тарнакин Н. А. Юридические фикции и презумпции в церковном судопроизводстве (по Положению о Церковном суде 2008 г.) // Христианское чтение. 2018. №1. С. 125–133.
  9. Положение о церковном суде Русской Православной Церкви (Московского Патриархата). Принято на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в 2008 году (ред. Архиерейский Собор 2017 г.) // URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/5082532.html (дата обращения: 02.10.19).
  10. Якишева Е. З. Проблемы установления истины в уголовном судопроизводстве // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2017. Т. 2. С. 135–139.
  11. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 №174-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собрание законодательства РФ. 2001. №52 (ч. I). ст. 4921.
  12. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 №63-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собрание законодательства РФ. 1996. №25. ст. 2954.


[1] Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (с учетом поправок, внесенных Законами РФ о поправках к Конституции РФ от 30.12.2008 №6-ФКЗ, от 30.12.2008 №7-ФКЗ, от 05.02.2014 №2-ФКЗ, от 21.07.2014 №11-ФКЗ) // Собрание законодательства РФ. 2014. №31. ст. 4398. Ст. 49.
[2] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации от 18.12.2001 №174-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собрание законодательства РФ. 2001. №52 (ч. I). ст. 4921. Ст. 14. п. 1.
[3] См.: Андрейченко Л. С. Отдельные вопросы реализации судебной реформы 1864 года // Вестник Казанского юридического института МВД России. 2017. №3 (29). С. 29–36.
[4] Положение о церковном суде Русской Православной Церкви (Московского Патриархата). Принято на Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в 2008 году (ред. Архиерейский Собор 2017 г.) // URL: http://www.patriarchia.ru/db/text/5082532.html (дата обращения: 02.10.19).
[5] Подробнее см.: Марк (Святогоров), иером., Тарнакин Н. А. Юридические фикции и презумпции в церковном судопроизводстве (по Положению о Церковном суде 2008 г.) // Христианское чтение. 2018. №1. С. 125–133; Волужков Д. В. К вопросу об основаниях церковного судопроизводства: на примере «Положения о церковном суде Русской Православной Церкви» от 2008 г. // Христианское чтение. 2018. №3. С. 158–171.
[6] Уголовный кодекс Российской Федерации от 13.06.1996 №63-ФЗ (ред. от 02.08.2019) // Собрание законодательства РФ. 1996. №25. ст. 2954. Ст. 7. Принцип гуманизма.
[7] Для сравнения удобнее всего использовать уголовный процесс, как наиболее близкий по устройству к церковному суду.
[8] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации… Раздел III. Доказательства и доказывание.
[9] Там же. Ст. 17.
[10] См. Корнакова С. В. Об установлении истины в уголовном судопроизводстве России в свете принципа состязательности уголовного процесса // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2010. №1 (11). С. 73–79.
[11] Хорошо показанную в известном фильме режиссера Ф. Дарабонта «Побег из Шоушенка».
[12] Автор вполне отдает себе отчет в возможных обвинениях в излишней публицистичности, однако полагает, что в разумных пределах в научной статье она допустима.
[13] Якишева Е. З. Проблемы установления истины в уголовном судопроизводстве // Научно-методический электронный журнал «Концепт». 2017. Т. 2. С. 135–139.
[14] Вениаминов А. Г. К вопросу о соотношении истины и состязательности в уголовном судопроизводстве // Nauka-rastudent.ru. 2015. №9 (21) // URL: http://nauka-rastudent.ru/21/2904/ (дата обращения: 19.10.19).
[15] Ин 14:6
[16] Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации… Ст. 17. Свобода оценки доказательств.
[17] Там же. Ст. 297. Законность, обоснованность и справедливость приговора.
[18] Справедливости ради стоит отметить, что закон все-таки не дает дефиниций понятий совести и справедливости.
[19] Волужков Д. В. Профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда Русской Церкви (на материале статей в журнале «Христианское чтение» 1870–73 гг.) // Христианское чтение. 2019. №1. С. 119–130.
[20] Барсов Т. В. О духовном суде // Христианское чтение. 1870. №9. С. 465.
[21] Положение о церковном суде… Ст. 3. П. 2.