Главная / Барсовское общество / Карпук Д.А. Научно-исследовательская и преподавательская деятельность доцента Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковного права В. Г. Соломина (1881–1918) // Вестник Исторического общества. 2020. №1 (4).

Карпук Д. А. Научно-исследовательская и преподавательская деятельность доцента Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковного права В. Г. Соломина (1881–1918) // Вестник Исторического общества. 2020. №1 (4).

Научно-исследовательская и преподавательская деятельность доцента Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковного права 
В. Г. Соломина (1881–1918)

Аннотация: В статье рассматривается научно-исследовательская и педагогическая деятельность последнего преподавателя по кафедре церковного права в дореволюционной Санкт-Петербургской духовной академии Вячеслава Георгиевича Соломина (занимал кафедру с 1909 по 1918 гг.). К сожалению, его имя малоизвестно даже специалистам, которые, когда речь заходит о церковном праве в столичной академии, упоминают имена епископа Иоанна (Соколова), Т. В. Барсова, В. Н. Бенешевича. Вместе с тем, В. Г. Соломин, как показано в статье, довольно ответственно подходил к разработке своего собственного оригинального лекционного курса по церковному праву. Из «Годовых отчетов о состоянии академии» видно, что на детальную разработку всех разделов своей дисциплины Соломин потратил четыре с половиной года. Делается вывод, что В. Г. Соломин мог бы подготовить и издать свой собственный учебник по церковному праву. В статье также подробно рассматривается содержание магистерской диссертации В. Г. Соломина «Проекты реформы духовного образования в России в связи с ликвидацией церковно-имущественного вопроса (1763–1814)», общим объемом в 1800 машинописных страниц. К сожалению, сама работа так и не была опубликована, а вся имеющаяся информация об исследовании известна из сохранившегося отзыва профессора Б. В. Титлинова. Вне всякого сомнения, В. Г. Соломин мог бы стать крупнейшим специалистом в области церковного права, если бы не закрытие академии и ранняя смерть молодого специалиста в 1918 г.

Ключевые слова: Санкт-Петербургская духовная академия, каноническое право, церковное право, история духовного образования, история духовных школ, епископ Иоанн (Соколов), Т. В. Барсов, архимандрит Михаил (Семенов), В. Г. Соломин, В. Н. Бенешевич, П. Н. Жукович, Б. В. Титлинов. 

Об авторе: Дмитрий Андреевич Карпук

Кандидат богословия, доцент кафедры церковной истории Санкт-Петербургской духовной академии, главный редактор «Вестника Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии».

E-mail: vspbda@yandex.ru

ORCID: https://orcid.org/0000-0002-3054-387X


Интерес к каноническому праву в целом и к кафедре церковного права в Санкт-Петербургской духовной академии в последнее время только возрастает[1]. В последнем случае хотелось бы отметить появление новых работ, посвященных жизни и деятельности епископа Иоанна (Соколова)[2], который преподавал в Санкт-Петербургской духовной академии каноническое право в 1844–1855 гг., а позже был ее ректором в 1864–1866 гг.[3], а также профессора Т. В. Барсова[4]. Время от времени, разумеется, упоминается еще и профессор В. Н. Бенешевич, являвшийся для Санкт-Петербургской духовной академии, без сомнения, «чужаком»[5]. Вместе с тем, практически совершенно не упоминаются[6] архимандрит, впоследствии старообрядческий епископ Михаил (Семенов), который не только преподавал церковное право, но и был чрезвычайно популярен у студентов, а также последний наставник данной кафедры — Вячеслав Георгиевич Соломин. И если епископ Михаил многим известен, издаются его многочисленные труды[7], то В. Г. Соломин мало известен даже специалистам.

Вячеслав Георгиевич Соломин

Начать же разговор хотелось бы с того, что в 1909 г. по результатам ревизии Санкт-Петербургской духовной академии архиепископом Херсонским Димитрием (Ковальницким) из академии были уволены три профессора: Д. И. Абрамович (кафедра русского и церковно-славянского языков и истории русской литературы), Н. К. Никольский (кафедра русской церковной истории) и В. Н. Бенешевич (кафедра церковного права)[8]. Вся эта история была довольно болезненно воспринята многими членами профессорско-преподавательской корпорации, что не могло не отразиться на общей атмосфере в академии. Так уж вышло, что «ревизская» история самым неблагоприятным образом отразилась и на истории кафедры церковного права.

Итак, В. Н. Бенешевич был освобожден от занимаемой в академии должности указом Св. Синода от 14 августа 1909 г. за № 10939[9]. На заседании Совета академии в начале следующего 1909–1910 учебного года, 11 сентября, кандидатами на кафедру церковного права были избраны Н. Д. Кузнецов (на тот момент приват-доцент Ярославского Демидовского лицея, с 1911 г. — доцент Московской духовной академии), иеромонах Киприан (Шнитников) (выпускник академии и профессорский стипендиат при кафедре церковного права в 1904–1905 учебном году), профессор Новороссийского университета А. И. Алмазов и бывший церковный профессорский стипендиат Санкт-Петербургской духовной академии при кафедре церковного права в 1901–1902 учебном году Г. А. Романов[10]. На заседании Совета 28 сентября были зачитаны поступившие ответы от иеромонаха Киприана, Г. А. Романова и профессора Алмазова. Удивительно, но все трое отказались от предложения занять столь, казалось бы, престижную кафедру в столичной духовной академии. Отец Киприан благодарил родную академию за приглашение, но сообщал следующее: «При всей моей любви к родной академии и глубокой благодарности тем членам Академического Совета, которые вторично[11] уже предлагают мне высокую честь выставить свою кандидатуру на Церковное Право, я не могу, по своей монашеской совести, согласиться на это предложение, находясь всецело в распоряжении духовной власти, поручившей мне невозделанную, но дорогую моему сердцу карельскую ниву»[12]. Романов сослался на силу не зависящих от него обстоятельств, не став уточнять в письменном виде, что конкретно имеется ввиду. Алмазов ссылался на особенности сложившегося своего служебного положения, также не уточняя деталей[13].

На следующем заседании Совета, 15 октября, исполняющий должность ректора профессор И. Г. Троицкий довел до сведения членов Совета, что от занятия кафедры отказался и Н. Д. Кузнецов, который в своем письме также не стал указывать какие-либо конкретные причины: «Приношу глубокую благодарность гг. членам Академического Совета, которые почтили меня своим вниманием. Это внимание, идущее со стороны родной мне Академии, поощряет меня к дальнейшим занятиям в области церковного права, к которым вообще я чувствую расположение. Но, к сожалению, в настоящее время я вынужден отказаться от сделанного мне лестного предложения»[14]. Таким образом, впервые в истории замещений кафедр в Санкт-Петербургской духовной академии сложилась парадоксальная ситуация, когда не один и даже не два, а целых четыре кандидата отказались от зачисления своих кандидатур на вакантную кафедру. Вне всякого сомнения, общая обстановка в академии, сложившаяся после ревизии, сыграла здесь не последнюю роль. Для выхода из данной ситуации, в общем-то критической, была образована комиссия, в состав которой вошли профессора И. И. Соколов, И. С. Пальмов, В. С. Серебреников и А. И. Бриллиантов.

Профессор Тимофей Васильевич БарсовНа заседании Совета 17 ноября 1909 г. председатель указанной комиссии профессор Иван Иванович Соколов[15] представил отчет о проделанной работе. Из его слов следовало, что на начальном этапе члены комиссии решили предложить кому-нибудь из членов корпорации взять на себя труд по замещению вакантной кафедры церковного права, пока не будет подготовлен достойный специалист из числа талантливых профессорских стипендиатов родной академии. Подобного рода практика уже имела место в истории академических кафедр и использовалась неоднократно. Однако в данном случае «те члены академической корпорации, которым было предложено взять на себя временное преподавание Церковного Права, отказались от этого поручения»[16]. Далее из отчета Соколова следовало, что от выдвижения своих кандидатур в ходе частных переговоров отказались преподаватель Виленской духовной семинарии А. Ф. Зезюлинский, которого в свое время настойчиво рекомендовал на кафедру профессор Т. В. Барсов[17], а также магистр богословия и преподаватель Казанской духовной семинарии П. Д. Лапин[18]. Таким образом, всего от занятия кафедры церковного права в Санкт-Петербургской духовной академии отказалось шесть человек, являвшихся специалистами в данной области. Ничего подобного в истории академии не было ни до ни после!

Вместе с тем, академической комиссии все же удалось найти трех человек, которые согласились выдвинуть свои кандидатуры на занятие вакантной кафедры. Во-первых, это магистр богословия, преподаватель Санкт-Петербургской духовной семинарии священник Василий Верюжский. Его кандидатуру активно предлагал профессор И. С. Пальмов, поддержанный профессором П. С. Смирновым[19]. Из всех трех кандидатов отец Василий, как кажется, был наиболее подходящим кандидатом. В 1908 г. он уже защитил магистерскую диссертацию «Афанасий, архиепископ Холмогорский. Его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии за первые 20 лет ее существования и вообще Русской Церкви в конце XVII века»[20], третья глава которой («Епархиальная деятельность архиепископа Афанасия» (с. 62–486)), по отзывам рецензентов, была наиболее разработанной и больше всего соприкасалась с областью церковного права. Вторым кандидатом стал священник церкви во имя Воскресения Христова (святого Михаила Архангела) в Малой Коломне в Санкт-Петербурге Димитрий Стефанович, автор магистерской диссертации «О Стоглаве. Его происхождение и состав. К истории памятников древнерусского церковного права (СПб., 1909)», которую он уже представил на соискание ученой степени, но на момент выдвижения своей кандидатуры еще не защитил[21]. Кандидатуру отца Димитрия предлагал профессор И. И. Соколов. Наконец, третьим кандидатом стал выпускник Санкт-Петербургской духовной академии 1906 г. В. Г. Соломин, которого предлагал профессор П. Н. Жукович.

После довольно обстоятельного обсуждения научных достижений каждого из трех кандидатов члены Совета приступили к тайному голосованию. По итогам закрытой баллотировки священник Василий Верюжский получил 9 голосов «за» и 8 «против», священник Димитрий Стефанович — 5 «за» и 12 «против», наконец, В. Г. Соломин — 10 «за» и 7 «против». Таким образом, говоря современным языком, с минимальным перевесом на кафедру церковного права был избран В. Г. Соломин[22]. Примечательно, что священник Василий Верюжский в феврале 1913 г. все же занял в Санкт-Петербургской духовной академии кафедру истории православных славянских церквей[23].

После этого 4 декабря В. Г. Соломин, согласно тогдашним правилам и требованиям, прочитал перед членами Совета первую из двух необходимых лекций на тему: «Церковь и государство в их взаимных отношениях». Это тему он избрал себе сам. Вторая лекция была прочитана 11 декабря на тему по указанию Совета академии, и звучала она следующим образом: «Труды Константинопольского патриарха Фотия в области церковного права». По результатам прочтения пробных лекций и обсуждения их достоинств на заседании Совета академии состоялось очередное тайное голосование. По итогам баллотировки из присутствовавших на заседании 13 членов все проголосовали за избрание В. Г. Соломина на кафедру церковного права. Через два дня, 13 декабря, данное единогласное решение Совета было утверждено митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Антонием (Вадковским)[24].

Иеромонах Михаил (Семенов)Теперь, собственно, несколько слов о новом наставнике Санкт-Петербургской духовной академии по кафедре церковного права. Удалось выяснить, что Вячеслав Георгиевич Соломин родился 1 марта 1881 г. в семье псаломщика Егора Соломина села Подворгольского-Измалково Елецкого уезда Орловской губернии. Мать — Матрона Васильевна. Крестили ребенка уже на следующий день, 2 марта, во Владимирской церкви села Подворгольского. Известно, что таинство крещения совершил настоятель храма священник Николай Владимирский. Восприемниками стали капитан Сергей Алексеевич Писарев и жена солдата Харитона Иванова Измалкова Пелагия Яковлева[25]. Далее последовала вполне традиционная для «поповича» судьба. Окончание духовного училища, обучение и окончание II отделения Орловской духовной семинарии по первому разряду и первым по списку с определением к поступлению именно в Санкт-Петербургскую духовную академию[26]. Известно, что два других его однокурсника были определены в другие духовные академии: Александр Петров — в Киевскую, Василий Иванович Парнасский — в Московскую[27].

В Санкт-Петербургской духовной академии В. Г. Соломин обучался с 1902 по 1906 гг. По окончании IV курса Вячеслав Соломин представил курсовое (кандидатское) сочинение на тему «Церковно-просветительные заботы правительства имп. Александра I в первое десятилетие его царствования», которое до настоящего времени не сохранилось. Однако хотя бы краткую информацию о содержании и достоинствах этого исследования можно почерпнуть из отзыва научного руководителя, профессора по кафедре русской гражданской истории Платона Николаевича Жуковича[28]. В отзыве отмечается, что работа В. Г. Соломина состояла из шести глав, при написании большей части из которых автор активно использовал архивные документы. Первые две главы («Состояние духовного просвещения в царствование Екатерины II и Павла» и «Проекты преобразования духовных школ в те же царствования») являлись, вполне очевидно, вступительными. Третья глава, небольшая по объему, была посвящена описанию реформы светского образования в первые годы царствования Александра Павловича. Наибольшую, по мнению рецензента в лице научного руководителя, научную ценность представляла обширная четвертая глава: «Подготовительные работы к реформе (1808 г.) духовно-учебных заведений: проекты духовных академий и преосвященного Евгения Болховитинова». Жукович подчеркнул в своем отзыве, что аналитическая работа В. Г. Соломина была проведена на высоком научном уровне: «Анализ содержания этих проектов и документов (как и проектов Екатерининского времени во второй главе) сделан с выдающимся научно-литературным уменьем и успехом. Научно-критическое сравнение предварительных проектов Александровского царствования между собой и с проектами предыдущего времени произведено по строго выдержанной системе, тщательно и всесторонне»[29]. Как результат, благодаря такому анализу автор представил на суд читателя ясные и точные выводы относительно накопившегося накануне реформы 1808 г. духовно-школьно-просветительного исторического опыта. Последние две главы («Комитет (1807–1808 гг.) об усовершении училищ и его начертание правил», «Комиссия духовных училищ и первые шаги ее деятельности») были посвящены собственно самой реформе и ее первым результатам. Итоговое суждение Жуковича было вполне комплементарным для автора: «Вообще сочинение г. Соломина и своим содержанием, и методом, и литературной манерой произвело на себя отрадное впечатление. Считаю своим долгом обратить на него внимание Совета»[30]. Впоследствии, когда в 1909 г. речь шла о замещении кафедры церковного права, профессор П. Н. Жукович вновь обратился к данной диссертации и ее достоинствам: «Наиболее ценная часть работы г. Соломина состояла не в разработке фактической старины истории церковно-школьной реформы, а в изложении и оценке предварительного, на разных стадиях, формулирования ее в последовательном ряде церковно-школьных проектов Екатерининского, Павловского и Александровского времени. Автор обнаружил в этом деле и чуткость мысли, и тонкость сравнительно-исторического анализа, и редкую способность краткого и точного подведения итогов»[31].

Соломин окончил академической курс первым (из 53 студентов) по списку[32]. В соответствии с тогдашней практикой он был оставлен профессорским стипендиатом на следующий 1906–1907 учебный год при кафедре русской гражданской истории. Что же касается кандидатской диссертации, то в 1906 г. В. Г. Соломин был удостоен студенческой премии митрополита Иосифа (Семашко) в размере 165 руб.[33].

Профессор Платон Николаевич ЖуковичПо итогам стипендиатского года Соломин, как и полагалось, представил отчет о своей деятельности. Отчет, к сожалению, не сохранился, но в нашем распоряжении, опять же, имеется отзыв профессора П. Н. Жуковича[34]. По словам Платона Николаевича, он предложил стипендиату в течение отчетного года составить обзор источников по истории царствования императора Александра I. Как следует из содержания отзыва П. Н. Жуковича, отчет был представлен с некоторым опозданием и далеко не все в нем было выполнено на должном уровне. Справедливости ради стоит отметить, что сама задача, поставленная профессором, была более чем громоздкой, особенно учитывая тот факт, что выполнена она должна была быть в течение всего лишь одного года. Вместе с тем, В. Г. Соломин сделал многое, и сделал на высоком научном уровне. Так, его внимание привлекли дипломатия, военные дела, внутреннее управление, народное образование и другие стороны государственной и народной жизни в первой четверти XIX в. Стипендиат внимательно просмотрел и проанализировал издания разных высших правительственных учреждений, каждое из которых к началу XX в. выпустило иногда даже несколько томов документов, касающихся их деятельности в указанный период времени. Также автор обратился к письмам современников как историческому источнику, хотя «результаты знакомства его с этим чрезвычайно трудным для изучения отделом, нельзя назвать вполне достаточными для своей цели. Отдел же исторических мемуаров остался совсем не изученным автором»[35]. Последнее обстоятельство особенно расстроило П. Н. Жуковича, о чем он вспоминал даже спустя несколько лет[36].

Вместе с тем — П. Н. Жукович обратил на это особое внимание — стипендиат в течение учебного года продолжил разрабатывать тему своего кандидатского сочинения, разумеется, предполагая впоследствии представить проработанный и дополненный текст на соискание ученой степени магистра богословия. В итоге автору удалось изучить и проработать деятельность Комиссии духовных училищ после 1810 г. и вплоть до окончания царствования императора Александра I. Кроме того, автор обратился ко второй половине XVIII в. и подготовил к печати целый ряд важнейших для истории духовного образования документов[37], предварив каждый из них обстоятельным историческим очерком. Именно за подготовку данных документов к печати профессорский стипендиат Соломин, по мнению Жуковича, заслуживал сочувственного одобрения.

Вместе с тем, не только история духовного образования отвлекала В. Г. Соломина от выполнения того задания, которое было дано профессором П. Н. Жуковичем. Дело в том, что в 1906 г. Соломин был зачислен в Санкт-Петербургский университет. Примечательно, что Соломин стремился попасть в университет еще будучи студентом академии. Так, прошение о зачислении в университет на юридический факультет в качестве вольнослушателя Соломин написал еще в 1905 г., будучи на IV курсе академии. В прошении Вячеслав Георгиевич указывал, что его академические занятия вполне позволяют ему такое совмещение. Соломин утверждал, что в 1905–1906 учебном году на IV курсе академии лекции читались только по четырем предметам. Отсюда выходило, что студент будет занят не более восьми часов в неделю[38]. Правда, при этом Соломин деликатно не упомянул, что все остальное время на последнем курсе обучения студенты традиционно отдавали написанию курсового, т. е. кандидатского сочинения. Впрочем, чем завершилось это дело, сказать трудно, т. к. прошение Соломин написал 10 октября 1905 г., т. е. в самом начале разворачивавшихся тогда волнений как в университете[39], так и в академии[40].

Осенью же 1906 г. Соломин после сдачи экзаменов был все же зачислен в число студентов Императорского Санкт-Петербургского университета[41]. Причем, как следует из сохранившегося его личного университетского дела, Соломин слушал лекции сразу на двух факультетах — историко-филологическом и юридическом[42]. Обучение продолжалось вплоть до 28 октября 1908 г., когда В. Г. Соломин, согласно постановлению Историко-филологического факультета и на основании циркуляров Министра народного просвещения 1906 г. за № 3599 и 15764, вынужден был оставить университет. Однако даже чуть более чем двухгодичный период обучения не прошел бесследно. Известно, например, что на юридическом факультете Соломин посещал лекции по истории римского права И. А. Покровского, истории русского права — В. И. Сергеевича, политической экономии — М. И. Туган-Барановского, государственного права — И. А. Ивановского, а также слушал спецкурс В. Н. Латкина «Кодификационная комиссия при Павле I»[43]. На историко-филологическом факультете Соломин слушал лекции по истории Востока у Б. А. Тураева, истории Греции — у Ф. Ф. Соколова, истории Германии — у Э. Д. Гримма, истории Франции — у Е. В. Тарле, методологии истории — у А. С. Лаппо-Данилевского, истории Византии — у В. Н. Бенешевича, истории древней философии — у А. И. Введенского, истории новой философии — у И. И. Лапшина, истории Церкви — у И. Д. Андреева и др. Кроме того, Соломин посещал спецкурсы у Ф. Ф. Зелинского «Трахинянки», у С. А. Жебелева — «Пир» Платона[44].

Однако, считаем, наибольшее значение для последующей деятельности В. Г. Соломина имело посещение лекций и семинара по русской истории у С. В. Рождественского[45].

Чем занимался В. Г. Соломин после оставления университета в 1908 г.? Косвенные данные об этом можно получить из дела по замещению кафедры церковного права в Санкт-Петербургской духовной академии осенью следующего 1909 г. Профессор П. Н. Жукович, представляя кандидатуру В. Г. Соломина, подчеркивал особое значение того обстоятельства, что Вячеслав Георгиевич обучался на историко-филологическом и юридическом факультетах Санкт-Петербургской университета в течение трех лет (с 1906 по 1908 гг.) и, между делом, обмолвился: «К сожалению, тяжелая жизнь круглого сироты, дешевыми уроками и иным подобным трудом поддерживающего свое существование в немилостивом для него центре русского просвещения, почти не оставляет времени для научных работ»[46]. Таким образом, получается, что В. Г. Соломин, возможно, уже даже во время обучения в университете давал частные уроки и вынужден был, скорее всего, снимать комнату в одном из многочисленных в столице так называемых доходных домов. Одновременно он продолжал заниматься научной работой, о чем недвусмысленно сообщал членам Совета все тот же П. Н. Жукович: «Из ближайшего личного знакомства с тем, что уже сделано г. Соломиным, и с тем, что он продолжал делать, я вынес впечатление, что это человек с несомненным научным стремлением, с хорошо выработанным уже научно-историческим методом, с счастливым задатком к серьезной ученой работе и — смею прибавить, имея в виду изданные уже им вышеупомянутые проекты[47] — с некоторой заслугой перед русской исторической наукой»[48].

Спустя год после вынужденного оставления университета, благодаря активному и непосредственному участию своего научного руководителя П. Н. Жуковича, 11 декабря 1909 г. состоялось избрание В. Г. Соломина на академическую кафедру. Однако очевидно, что приступить к чтению лекций времени уже практически не оставалось. Кроме того, 15–17 декабря в духовной школе проходили масштабные торжества, с большим количеством приглашенных высоких гостей, посвященные 100-летию академии[49]. Таким образом, к чтению лекций Соломин приступил уже только в январе 1910 г. Но и это еще не все. Согласно учебному плану, он должен был читать четыре лекции в неделю. Однако Соломин, опираясь на опыт предшественников, в частности и. д. доц. по кафедре латинского языка Н. В. Малицкого, написал прошение в Совет академии с просьбой ходатайствовать перед Святейшим Синодом о разрешении ему в текущем учебном году читать вместо положенных четырех только две лекции в неделю[50]. Действительно, как видно из годовых отчетов о состоянии академии, Соломин в 1909–1910 и 1910–1911 учебных годах читал по 2 лекции в неделю, в 1911–1912 учебном году — 3 лекции. Правда, в 1912–1913 учебном году указано, что Соломин читал уже целых 5 лекций в неделю. В военное время, очевидно, количество лекций — впрочем, как и продолжительность самого учебного года — уменьшилось.

Теперь, что касается самих лекций. К сожалению, судя по всему, их текст, пусть даже и в варианте студенческих записей, не сохранился. По крайней мере, до настоящего времени лекционные записи в каком бы то ни было виде выявить не удалось. Это тем более печально, что, судя, опять же, по годовым отчетам, их содержание должно было представлять определенный интерес не только для иллюстрации содержания курса, но и для науки церковного права в целом. Как было показано выше, Совет академии пошел навстречу молодому преподавателю и сократил количество лекций на начальном этапе с тем, чтобы молодой специалист максимально серьезно подошел к составлению своего курса, используя не только уже имеющиеся учебники по данной дисциплине, но обращаясь к источникам для составления собственного оригинального курса. Насколько это удалось, сказать сложно, но можно сделать предположение, что определенных успехов в этой области Соломину все же удалось достичь. И вот почему.

Как следует из отчетов за первые годы преподавательской деятельности, В. Г. Соломин не пытался в течение одного учебного года обозреть все разделы своей дисциплины в полном объеме. Скорее наоборот, уделяя какое-то время общим понятиям и вводным разделам, далее лектор обращался к какой-нибудь одной обширной теме, пытаясь разобрать ее с максимально возможной в рамках лекционного курса полнотой. И вот что у него получалось.

Во втором семестре 1909–1910 учебного года Соломин прочитал студентам IV курса введение в науку церковного права, куда вошли следующие разделы: общее учение о праве, классификация права, особенности церковного права, задачи и метод науки церковного права, важнейшие труды по церковному праву в России и за границей. Кроме того, был сделан исторический обзор канонических источников церковного права: правил св. апостолов, Вселенских и Поместных Соборов и св. отцов[51]. В первом семестре следующего 1910–1911 учебного года главное внимание было уделено источникам канонического права Православной Греко-Восточной Церкви. Поэтому рассматривались сборники церковных правил, сборники государственных постановлений по делам Церкви, сборники смешанного содержания или Номоканоны, сборники специальные, пересмотр Канонического Кодекса и его толкователи, государственное законодательство по церковным делам[52]. Во втором семестре слушателям был предложен подробный обзор исторических источников и действующего законодательства в России[53]. Таким образом, полтора года у Соломина ушло только на разработку и изложение вводного, по большому счету, раздела, пусть и очень важного, посвященного источникам церковного права.

С первого семестра 1911–1912 учебного года Соломин приступил к изложению собственно системы церковного права. Им были прочитаны следующие разделы: а) о составе церковного общества: о членах Церкви вообще и о различных классах (состояниях) в церковном обществе и б) о церковном правительстве (формы центрального и епархиального управления православных Поместных Церквей, их состав, круг ведомства и порядок делопроизводства). Во втором семестре Соломин прочитал студентам раздел о церковном управлении. Было рассмотрено право религиозного учения (potestas magisterii): соблюдение, распространение и охранение церковного учения, и право религиозного освящения (potestas ministerii): общие постановления о священнодействиях Православной Церкви и частные — о крещении, миропомазании, покаянии, причащении и браке[54].

В первом семестре 1912–1913 учебного года был продолжен разговор о церковном управлении. Рассматривалось право церковного управления и суда (potestas jurisdictionis). Кроме того, внимание было уделено церковному суду в Греко-Римской империи и в России в митрополичий и патриарший период русской истории (пространство церковного суда, церковное судоустройство, судопроизводство и церковные наказания)[55]. Во втором семестре, после окончания раздела о церковном суде, Соломин приступил к изложению раздела об имущественном праве Церкви. Внимание было уделено правоспособности Церкви в отношении имущества, субъектам и объектам имущественного права Церкви, способам приобретения имущества, праву пользования и распоряжения церковным имуществам, управлению церковным имуществом[56].

В первом семестре 1913–1914 учебного года Соломин приступил к чтению раздела об отношениях между Церковью и государством. В рамках курса были затронуты основные начала отношений между Церковью и государством, отношения между Церковью и государством в Римско-Византийской империи, в западноевропейских государствах и в России в митрополичий, патриарший и синодальный периоды русской церковной истории[57]. Во втором семестре Соломин прочитал студентам IV курса раздел об отношении Церкви к религиозным обществам. Был рассмотрен общий взгляд на отношения между вероисповеданиями. Также вниманию слушателей был представлен исторический очерк правового положения иноверцев и еретических и раскольнических сект в Византии, на Западе и в России. Кроме того, было разобрано действующее русское законодательство относительно иноверцев, раскольников и сектантов[58].

Только в следующем 1914–1915 учебном году Соломин, сделав своеобразный круг, вернулся к изложению тех тем, которые он уже рассматривал ранее. Таким образом, получается, что преподавателю церковного права понадобилось четыре с половиной года, чтобы рассмотреть практически все необходимые темы! Только после этого он пошел по пути повторения уже пройденного материала. Так, в первом семестре указанного учебного года им, после вводных сведений о науке церковного права, излагалась история образования Канонического Кодекса Православной Греко-Восточной Церкви в доникейский период, в период Вселенских Соборов и в последующее время[59]. Во втором семестре вновь рассматривались вопросы о составе церковного общества и о церковном управлении[60].

Правда, в 1915–1916 учебном году Соломин в рамках своего курса обратился к теме, которую раньше он еще не рассматривал. Так, было изложено брачное право Церкви: определения брака как церковно-общественного института, источники права вообще и русского в частности, условия (impedimenta dirimentia et prohibentia) и процессуальная сторона бракосочетания[61]. После этого Соломин вновь вернулся к уже разработанным им темам, а именно — к теме церковного суда в различных его проявлениях[62].

Профессор Платон Николаевич ЖуковичТеперь что касается практических занятий (семинаров), которые были введены академическим уставом 1910–1911 гг. В первом семестре 1911–1912 учебного года на этих занятиях Соломиным, после ознакомления слушателей с вводными сведениями о науке, были разобраны и истолкованы, при непосредственном участии студентов, канонические источники церковного права[63]. Во втором семестре разбирались важнейшие памятники византийского церковного права: сборники церковных правил и государственных постановлений по церковным делам, номоканоны, синопсисы церковных правил, покаянные номоканоны и государственные законы по церковным делам[64]. В первом семестре 1912–1913 учебного года комментировались памятники русского церковного права митрополичьего и патриаршего периодов, как заимствованные из византийской Церкви (Номоканон в XIV титулах, Кормчая сербского перевода, Избрание из закона Моисеева), так и местно-русского происхождения (постановления Соборов, канонические ответы, послания, иерархические наказы русских пастырей и государственные законы по церковным делам)[65]. Во втором семестре разбирались действующие источники русского церковного права, а именно — Духовный Регламент, постановления и распоряжения Св. Синода, Устав духовных консисторий, инструкции, положения, государственные постановления по церковным делам[66]. Начиная с 1913–1914 учебного года, Соломин на практических занятиях пошел «по второму кругу». Вновь читались и комментировались канонические источники церковного права[67], а также памятники византийского государственного законодательства и т. п.[68] Правда, в первом семестре 1915–1916 учебного года, т. е. в особых условиях военного времени, на практических занятиях студенты знакомились с имеющимися на русском языке учебниками и курсами церковного права[69]. О том, проводились ли практические занятия в 1916–1917 гг., информация не сохранилась.

Теперь что касается собственно научно-исследовательской деятельности В. Г. Соломина. В действительности, свидетельств о ее интенсивности практически нет. Из тех же годовых отчетов о состоянии академии следует, что в 1910 г. Вячеслав Георгиевич участвовал в предпринятом профессором С. В. Рождественским издании материалов по истории учебных реформ в России в XVIII–XIX веках и напечатал: «а) Записку в Комиссию о церковных имениях д. ст. сов. Гр. Теплова; б) Реестр бывшим в Комиссии о семинариях рассуждениям; в) Черновую записку или журнал всем бывшим в Комиссии с 15 сентября по 20 октября 1764 года о семинариях рассуждениям и г) Проект учреждения и Устав духовно-учебных заведений 1766 года»[70]. При непосредственном обращении к изданию выясняется, что это действительно так. Более того, фамилия Соломина как участника проекта указана даже на обложке этого сборника документов[71].

В следующем 1911 г. Соломин на страницах академического журнала «Христианское чтение» опубликовал статью с несколько неожиданным для специалиста по истории духовного образования и каноническому праву содержанием: «Жестокость Соломона и её мотивы»[72]. Почему именно такая статья? В данном случае можно только предположить, что Соломин переработал и опубликовал одно из своих академических или, что вряд ли, семинарских сочинений.

Основывая свои предположения исключительно на отчетах самого В. Г. Соломина, публиковавшихся в годовых отчетах о состоянии академии, можно прийти к выводу, что Вячеслав Георгиевич мало времени тратил на научную работу в связи с тем, что много сил и внимания уходило на подготовку к лекциям. Учитывая же все вышесказанное о содержании лекционных курсов Соломина, с этим можно было бы легко согласиться, учитывая обстоятельность, с которой молодой специалист подходил к своему главному делу. Вместе с тем, как выясняется, научную работу Соломин все же вел, и эта научная работа была довольно серьезной. Об этом мы узнаем из сохранившегося машинописного отзыва профессора Санкт-Петербургской духовной академии Б. В. Титлинова на рукописное сочинение В. Г. Соломина, которое последний представил на соискание ученой степени магистра богословия[73].

Ввиду того, что указанное сочинение В. Г. Соломина, к большому сожалению, так и не было опубликовано, и, исходя из содержания отзыва, имело большую научную ценность для церковно-исторической науки, остановимся на этом документе чуть подробнее.

Сам отзыв был составлен 30 ноября 1912 г.[74] Исходя из этого можно предположить, что текст рукописи Соломин представил в Совет академии в конце 1911 г. или в начале 1912 г. Проф. Титлинову нужно было достаточно времени, чтобы ознакомиться с довольно объемным исследованием.

Итак, из текста отзыва следует, что В. Г. Соломин представил на соискание степени магистра богословия сочинение «Проекты реформы духовного образования в России в связи с ликвидацией церковно-имущественного вопроса (1763–1814)» общим объемом 1800 страниц (!) машинописного текста, не считая приложений. Работа состояла из семи глав.

В первой главе говорилось о «начале среднего образования в юго-западной России и борьбе за его направление», братских школах и, разумеется, Киево-Могилянской коллегии (стр. 1–202). Согласно отзыву Титлинова, данный раздел был составлен на основании исключительно печатных исследований и не представлял чего-либо нового по существу, в сравнении с тем, что уже было сказано в трудах, например, профессоров С. Т. Голубева, Н. И. Петрова, К. В. Харламповича и др. Однако Соломин впервые представил общий очерк истории среднего образования на русском, как тогда было принято говорить, юго-западе, концентрируя результаты исследований других ученых, захватывавших вопрос только в той или иной части[75].

Во второй главе (стр. 203–449) Соломин вполне ожидаемо обратился к истории просвещения в Московской допетровской Руси. В данном случае автор вновь использовал исключительно опубликованными сборниками документов и имеющимися исследованиями. Соломин «подводит итоги скудной образовательной действительности восточно-русской церкви XVI–XVII вв., следит за зарождением просветительных замыслов середины XVII века и излагает историю попыток московского правительства поднять уровень нашего просвещения сначала с помощью греческих, а затем — западнорусских средств»[76]. Примечательно, что Соломин в этой главе выступил не только в роли систематизатора. Он сформулировал целый ряд самостоятельных суждений на отдельные эпизоды истории образования в XVII столетии, полемизируя с некоторыми исследователями, главным образом с профессором Н. Ф. Каптеревым. Правда, в чем именно заключалась эта полемика и с какими конкретно положениями не был согласен Соломин, Титлинов в своем отзыве уточнять не стал, отметив только, что эта «полемика, даже при правильности взглядов автора, не изменяет сложившуюся прежде картину московского образования»[77].

В третьей главе рассматривалась история духовного образования в Российской империи в первой половине XVIII в. Безусловно, главное внимание было уделено попыткам Петра I насадить/открыть духовные школы во всех епархиях и сделать духовное образование сословно-профессиональным, по образцу других типов профессионального образования. Автор изложил материалы о первоначальной судьбе петровских школ, превратившихся при Анне Иоанновне в семинарии, вплоть до эпохи Екатерины II. По словам Титлинова, в этой главе имелось немало нового материала, не использованного еще в литературе духовно-школьного вопроса и довольно ценного для истории отдельных духовно-учебных заведений[78].

Общий объем первых трех глав составил почти 800 страниц, т. е. практически 45 % от общего содержания диссертация, хотя по сути они, если исходить из названия, заявленного автором, являлись всего лишь вводными разделами. На это обстоятельство не мог не обратить внимание и профессор Б. В. Титлинов: «Все три вводные главы сочинения отличаются богатством фактического содержания. Автор изучил основательную литературу своего предмета и некоторые первоисточники. Библиографические сведения у него приводятся в особенно обильном количестве, даже в том случае, где они имеют отдаленное отношение к делу. Но это богатство фактического содержания может быть оцениваемо несколько различно, в зависимости от того, как смотреть на заголовок сочинения. Если взять заголовок автора и рассматривать первые три главы, как вводные, то содержание их будет не вполне соответствовать цели. Для исследователя проектов школьных реформ второй половины XVIII века едва ли требуется делать такую громоздкую предпосылку своему прямому труду»[79]. Исходя из этого, очевидно, что работу следовало бы существенно сократить. С другой стороны, объем проделанной Соломиным работы не может не удивлять и поражать. И чтобы все это не было напрасно, с одной стороны, и не превратилось в крупный недостаток работы, с другой, Титлинов предлагал, не меняя содержания диссертации, просто изменить ее заглавие. Более того, он даже предложил свой вариант: «Очерк развития системы духовного образования в России до реформы 1814 г.»[80]

Еще одним — и куда более значительным — недостатком, на который обратил внимание Титлинов, был совершенно неприемлемый для работ такого уровня объем аналитических суждений, которые научную работу и делают собственно научной: «Помимо некоторой утомительности для читателя обширного вводного отдела, нельзя не заметить, что широта поставленной себе, без нужды, задачи, видимо, подавляла исследователя и заставила его, за обилием фактических сведений, отодвинуть на второй план то, что действительно прямо отвечало бы его цели. Именно В. Г. Соломин, излагая историю школьного дела в южной и Московской Руси и в петровское время, в то же время не следит с логической последовательностью за преемственным ходом развития образовательных принципов и школьных традиций, не отмечает с достаточной рельефностью, какие именно элементы западно-русского образования вошли в московскую школьную систему, как они усвоились, насколько и почему привились или не привились, в какой степени перешли в новую петровскую систему профессионального образования и насколько отвечали потребностям тогдашней церковной жизни. <…> Если бы автор, оставив в стороне излишние для его темы фактические подробности, посвятил вводные главы указанным вопросам, то сочинение, мне кажется, значительно бы выиграло»[81].

Четвертая глава сочинения В. Г. Соломина, общий объем которой составляет 200 страниц, была озаглавлена следующим образом: «Новые веяния в области образования. Проекты реформы духовных училищ 1763–1773 гг.». Именно этот раздел являлся для данной диссертации центральным и наиболее важным. Автор на основании преимущественно архивных данных изложил планы духовно-школьного преобразования, составленные комиссией о церковных имениях и особой комиссией 1766 г., в связи с образовательными идеями того времени и церковно-имущественным вопросом. В конце главы приводилась интересная, по словам Титлинова, история проекта учреждения богословского факультета при Московском университете. Материалы данной главы были чрезвычайно важными и ценными для истории духовно-школьного дела в России во второй половине XVIII в. Однако Титлинов и здесь вновь усмотрел незначительность аналитических суждений Соломина: «Автор, тщательно излагая фактическую сторону дела, не использовал имевшийся у него материал всесторонне. Он не связал прочными нитями эту центральную часть исследования с предыдущими. При изложении проектов екатерининского времени, он воздерживается от их разбора, не выделяет новые элементы, не подчеркивает старых традиций и не берется оценить их с исторической и практической точки зрения»[82]. У Соломина приводилось мимоходом весьма ценное признание императрицы Екатерины II, что требование от духовенства повышенного образования неизбежно приведет к необходимости улучшить и его материальное положение. По мнению Титлинова, именно этот момент, являющийся истиной, и был главным тормозом на пути осуществления всех широких образовательных замыслов второй половины XVIII в. Это обстоятельно никак нельзя было упускать из вида: «К сожалению, В. Г. Соломин, имевший случай натолкнуться на указанную мысль, не остановился на ней, и, можно сказать, как бы ее игнорировал. Вследствие всего этого центральная часть сочинения производит впечатление неполной разработанности и оставляет читателя несколько неудовлетворенным»[83].

Оставшиеся три главы, общий объем которых составляет также практически 800 страниц, являются своеобразным заключением — если иметь ввиду центральную тему исследования, обозначенную в заглавии, — поскольку там речь шла о таких преобразовательных планах, которые ни в какой связи с ликвидацией церковно-имущественного вопроса не стояли.

 В пятой главе говорилось о тех успехах, какие фактически сделало духовно-школьное дело во второй половине XVIII века, а также о попытках преобразований в духовно-образовательной сфере в период правления Павла Петровича. Впрочем, как известно, никаких существенных изменений на рубеже XVIII–XIX вв. не произошло, разве только немного улучшилось материальное положение. Шестая глава была посвящена преобразовательным тенденциям первых лет правления императора Александра I. Главное внимание, безусловно, было уделено обстоятельствам учреждения Комитета об усовершенствовании духовных училищ 1808 г. В заключительной, седьмой главе была рассмотрена история постепенного составления уставов 1808–1814 гг., а также первые шаги работы Комиссии духовных училищ. Завершался этот многостраничный труд сведениями об издании уставов в 1814 г.

Для написания последних трех глав автор привлек довольно большое количество архивных документов, впервые вводимых в научный оборот. Однако здесь, как и в предыдущих главах, главным недостатком, по мнению Титлинова, была все та же слабая аналитика, только в еще большей степени: «Но если относительно вводных глав рассматриваемого исследования пришлось заметить, что богатство фактических сведений, видимо, подавляло идейную пытливость ученого исследователя в авторе, то относительно глав заключительных это нужно сказать еще в гораздо большей степени. Здесь автор часто прямо просто нанизывает документы на одну хронологическую цепь. Проявления критической мысли встречаются очень редко и всегда бегло. В. Г. Соломин, по-видимому, и не ставил себе задачей разработку своего материала, а имел в виду скорее его сводку, систематизацию — и только»[84]. Нельзя не согласиться с рецензентом, что в данном случае было бы очень важно выяснить и уточнить, в какой внутренней связи находились проекты XVIII в. с преобразовательными идеями александровского времени, что именно было заимствовано новой духовной школой от старой, в чем состоял прогресс и чем объясняется успех новой попытки при неуспехе прежних. Соломин же, к сожалению, только лишь отдельными замечаниями время от времени касался этих вопросов. Если бы он остановился на них более подробно, то «его работа получила бы выдержанную цельность и более носила бы характер действительно исследования, каковым является диссертация»[85].

Кроме того, Титлинова удивил метод, которым автор пользовался при написании своих заключительных разделов. Так, Соломин для демонстрации тех или иных положений приводил слова подлинных документов, выписывая последние или целиком, или в больших выдержках: «В каких размерах применяется им этот способ, можно судить хотя бы по тому, что в последней, например, седьмой главе из 300 страниц текста около 250 придется на долю буквальных выдержек»[86]. Безусловно, все это совершенно излишне увеличивало объем сочинения, которое смело можно было бы сократить вдвое, и утомляло читателя, придавая самому сочинению вид сборника материалов. По мнению Титлинова, большую часть приводимых в подлиннике документов можно было кратко изложить своими словами, а наиболее важные из них стоило бы поместить в приложениях. Остается только удивляться, почему автор поступил таким образом. Тем более, что, как было показано выше, автор написал целую кандидатскую диссертацию, посвященную духовно-образовательным реформам в эпоху Александра I и, как отмечал профессор П. Н. Жукович, блестяще справился с анализом имевшихся в его распоряжении фактологических данных. Проходит несколько лет, и при изложении тех же событий автор ограничивается исключительно лишь цитацией многочисленных документов, что, возможно, объясняется фактом выявления Соломиным целого ряда важных документов, до того не введенных в научный оборот, и, как следствие, нехваткой времени на должную их литературную обработку.

 Итоговое же суждение Титлинова, несмотря на указание на целый ряд довольно серьезных недостатков, было для Соломина положительным: «Нельзя не помнить, что если бы автор задумал, действительно, воспользоваться приведенными замечаниями, то это потребовало бы не мало нового труда. Между тем В. Г. Соломин и так положил его много на свою работу, которая и в данном виде вполне заслуживает искомой степени магистра богословия. Поэтому остается лишь пожелать, чтобы автор при печатании сочинения сделал бы те изменения, которые не требуют большой ломки и компенсируют труд сокращением размера книги, которая вышла бы очень большой при напечатании сочинения в его настоящем виде»[87].

Впрочем, что случилось дальше и почему диссертация так и не была опубликована и не представлена на соискание ученой степени, сказать на данный момент невозможно. Можно предположить, что Совет академии, несмотря на итоговое суждение Титлинова, все же отправил диссертацию на серьезную доработку. Возможно, сам Соломин не пожелал в таком виде публиковать свое исследование и решил исправить его в соответствии с указаниями рецензента. Возможно, работа все же была пропущена в имеющемся виде, но ее не успели подготовить и издать к началу Первой Мировой войны, а потом уже было не до этого. Хотя последнее предположение малосостоятельно хотя бы по той причине, что вплоть до 1917 г. некоторые авторы не только готовили рукописи, но и публиковали научные монографии. Как бы то ни было, в данном случае приходится констатировать тот печальный факт, что церковно-историческая наука лишилась — вне всякого сомнения, несмотря на все реплики и замечания, порой вполне справедливые, Б. В. Титлинова — ценнейшего исследования по истории духовного образования в России.  

В. Г. Соломин, возглавляя академическую кафедру, должен был заниматься научным руководством, и, действительно, начиная с 1910–1911 учебного года студенты регулярно писали курсовые (кандидатские) сочинения по кафедре церковного права. Так, только с 1910–1911 по 1913–1914 учебные годы[88] под руководством В. Г. Соломина было написано 16 диссертаций[89], т. е. в среднем по 3–4 работы в год, что, безусловно, является хорошим показателем. Кроме того, шесть раз Соломин выступал в качестве второго рецензента[90]. Изучение рецензий позволяет сказать, что В. Г. Соломин всегда довольно ответственно подходил к написанию отзывов, в отличие, например, от некоторых своих коллег, которые ограничивались буквально несколькими предложениями. Отзывы Вячеслава Георгиевича всегда составляли не меньше 3–4 печатных страниц.

Выпускник Санкт-Петербургской духовной академии Борис Ярушевич, будущий митрополит Николай

Всего один раз В. Г. Соломин выступил в роли рецензента сочинения, представленного на соискание ученой степени магистра богословия. Об этой работе хотелось бы сказать чуть подробнее. Дело в том, что речь идет о диссертации иеромонаха, впоследствии митрополита Николая (Ярушевича) «Церковный суд в России до издания Соборного уложения Алексея Михайловича (1649 г.)»[91]. Защита данной работы состоялась 16 декабря 1917 г. Официальными оппонентами выступили профессор П. Н. Жукович и В. Г. Соломин. Сохранилась рецензия последнего[92]. По итогам успешной защиты, которую П. Н. Жукович назвал «праздником богословской науки»[93], Совет академии удостоил соискателя искомой степени[94]. Однако в данном случае хотелось бы обратить внимание и подчеркнуть тот факт, что данная диссертация стала ярким событием в истории академии и, особенно, в истории кафедры церковного права. Хотя, и это также надо признать, современники на нее не обратили должного внимания. Не обратили внимания по понятным причинам. В данном случае остается только радоваться, что защита вообще состоялась, несмотря на то, что шел декабрь того самого 1917 г. К сожалению, должным образом работа не оценена до сих пор. Даже в монографии, посвященной жизни и деятельности митрополита Николая, обстоятельствам защиты работы уделено буквально всего несколько страниц[95]. Вне всякого сомнения, обстоятельства защиты, содержание и значение магистерской диссертации владыки Николая для церковного права нуждаются в настоящее время в специальной разработке и детальном изучении[96].

Примечательно, что в день защиты иеромонаха Николая на заседании Совета академии 16 декабря 1917 г. было рассмотрено и удовлетворено прошение Соломина следующего содержания: «В виду постигшей меня тяжелой болезни (гортанно-легочный туберкулез), требующей продолжительного лечения в теплом климате, покорнейше прошу Совета академии уволить меня в 3-х месячный отпуск, с сохранением получаемого мною содержания. Свидетельства пользующих меня врачей профф. В. Н. Никитина и П. В. Троицкого при сем прилагаются»[97]. Другими словами, получается, что Соломин, который мог написать прошение и уехать гораздо раньше, дождался защиты и только после этого подал прошение. Иначе как жертвой это сложно назвать. В свое время, как было показано выше, научный руководитель Соломина профессор П. Н. Жукович сделал все возможное, чтобы его ученик занял академическую кафедру (правда, без каких бы то ни было жертв для себя и своего здоровья). Теперь уже Соломин сделал все возможное, чтобы его ученик — а иеромонах Николай, подчеркнем, был учеником Соломина — защитил магистерскую диссертацию. Только после этого Соломин отправился, надо полагать, к себе на родину, но, к большому сожалению, так и не смог поправиться. В первом номере «Орловских епархиальных ведомостей» за сентябрь 1918 г. сообщалось, что 8 августа 1918 г. в квартире инспектора закрытой к тому времени Орловской духовной семинарии от туберкулеза горла скончался доцент В. Г. Соломин. Почившему было всего 36 лет. Отпевание состоялось 10 августа в семинарской церкви. Погребен Вячеслав Георгиевич был на местном Сергиевском кладбище[98].

Вячеслав Георгиевич Соломин

Совет Петроградской академии узнал об этой печальной новости также из епархиальных ведомостей. На заседании 31 октября 1918 г., после того, как была озвучена информация, члены Совета пропели почившему «Вечную память», а на ближайшее воскресение была назначена в академической церкви заупокойная литургия и панихида по почившему[99]. Так, практически одновременно с закрытием Петроградской духовной академии, окончился земной путь молодого и многообещающего специалиста, каковым был Вячеслав Георгиевич Соломин.

Обстоятельства жизни В. Г. Соломина печальны, как, впрочем, печальна и вся история Санкт-Петербургской духовной академии в годы революционного лихолетья. Как уже было отмечено, церковно-историческая наука, вне всякого сомнения, лишилась ценнейшего исследования по истории духовных школ и духовного образования. Наука же церковного права лишилась обстоятельного учебника или, как минимум, обобщающего учебного пособия, которое В. Г. Соломин, безусловно, издал бы, учитывая ту обстоятельность, с которой он подходил к разработке своего лекционного курса. Это тем более печально, что кафедра церковного права Санкт-Петербургской духовной академии была бедна учебниками. Только в середине XIX столетия епископ Иоанн (Соколов) издал, как выясняется, классический труд «Опыт церковного законоведения»[100]. Остальные же профессора и наставники, издавая различные монографии и исследования, до учебников и лекционных курсов уровня И. С. Бердникова, Н. С. Суворова, А. С. Павлова и др. так и не дошли. Ситуацию, повторимся, мог бы исправить В. Г. Соломин, но не успел…

Список источников и литературы

Источники

Неопубликованные источники

  1. ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 15. Д. 773. Дело вольнослушателя Соломина Вячеслава. 2 л.
  2. ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 46853. Студента Вячеслава Георгиевича Соломина. 35 л.
  3. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1 Д .3906. Журналы заседаний Совета академии за 1918 г. 238 л.
  4. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3662. Представление о разрешении преподавателям Н. Малицкому и Соломину вместо четырех читать по две лекции. 2 л.
  5. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3727. Отзыв профессора В. Титлинова о магистерском сочинении В. Соломина. 5 л.
  6. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3870. Журналы собраний Совета академии за 1917 г. 105 л.
  7. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3871. Журналы собраний Совета академии за 1917 г. 88 л.
  8. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 113. Отзывы рецензентов о дипломных работах выпускников Академии. Фамилии выпускников на буквы А-О.
  9. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 114. Отзывы рецензентов о дипломных работах выпускников академии. Фамилии выпускников на буквы П-Я. 145 л.
  10. ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 53. Отзыв рецензента о сочинении преподавателя Петроградской духовной семинарии Ярушевича «Церковный суд в России до издания соборного уложения Алексея Михайловича», представленное на соискание степени магистра богословия. 18 л.

Опубликованные источники

  1. Журналы заседаний Совета Санкт-Петербургской духовной академии за 1897–1898 учебный год. СПб., 1899. 497 с.
  2. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной Академии за 1905–1906 учебный год (в извлечении). СПб.: Типография М. Меркушева, 1906. 334 с.
  3. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной Академии за 1906–1907 учебный год. СПб.: Типография М. Меркушева, 1907. 330 с.
  4. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной Академии за 1908–1909 учебный год. СПб.: Типография М. Меркушева, 1909. 440 с.
  5. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной Академии за 1909–1910 учебный год. СПб.: Типография М. Меркушева, 1910. 720 с.
  6. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной Академии за 1910–1911 учебный год. СПб.: Типография М. Меркушева, 1911. 603 с.
  7. Журналы заседаний Совета С.-Петербургской Духовной академии за 1911–1912 учебный год. СПб.: Типография М .Меркушева, 1912. 408 с.
  8. Журналы заседаний Совета Императорской С.-Петербургской духовной академии за 1912–1913 учебный год. СПб.: Типография М. Меркушева, 1913. 520 с.
  9. Журналы заседаний Совета Императорской Петроградской Духовной Академии за 1913–1914 учебный год. Петроград: Типография М. Меркушева, 1916. 619 с.
  10. Журналы заседаний Совета Императорской Петроградской Духовной Академии за 1914–1915 учебный год. Пг.: Типография М. Меркушева, 1916.
  11. Материалы для истории учебных реформ в России в XVIII–XIX веках. (Приложение к «Очеркам по истории систем народного просвещения в России в XVIII–XIX веках». Т. I) / Сост. С. В. Рождественский при участии В. Г. Соломина и П. П. Тодорского. СПб.: Тип. т-ва «Обществ. польза», 1910. XVI, 397 с.
  12. Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1906 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1907. 35 с.
  13. Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1909 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1910. 44 с.
  14. Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1910 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1911. 52 с.
  15. Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1911 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1912. 58 с.
  16. Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1912 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1913. 58 с.
  17. Отчет о состоянии Императорской Санкт-Петербургской духовной академии за 1913 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1914. 50 с.
  18. Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1914 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1915. 63 с.
  19. Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1915 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1916. 62 с.
  20. Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1916 г. СПб.: Тип. М. Меркушева, 1917. 37 с.
  21. Соломин В. Г. Жестокость Соломона и её мотивы // Христианское чтение. 1911. № 4. С. 511–539.

Литература

  1. † В. Г. Соломин // Орловские епархиальные ведомости. 1918. № 18. С. 474.
  2. Боченков В. В. Несколько штрихов к биографии епископа Михаила (Семенова) // Михаил (Семенов), еп. Собрание сочинений. Т. 1: Статьи из старообрядческой периодики 1906–1908 гг.; «Беседы против сектантов» (1908); «О вере и неверии» (1908–1909) / Сост., подгот. текстов к изд., науч. ред., вводн. статья, примеч. В. В. Боченкова. М.–Ржев: Маргарит, 2011. С. 6–23. — 544 с.
  3. Верюжский В., свящ. Афанасий, архиепископ Холмогорский. Его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии за первые 20 лет ее существования и вообще Русской Церкви в конце XVII века. Церковно-исторический очерк. СПб.: Тип. И. В. Леонтьева, 1908. VI, 683, [2] с.
  4. Волужков Д. В. III Барсовские чтения: «Церковный суд в России. История и современность» // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 1 (4). С. 339–347.
  5. Волужков Д. В. Конференции и круглые столы по церковному праву в Санкт-Петербургской Духовной Академии в 2017–2018 учебном году // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2019. № 1 (3). С. 269–276.
  6. Волужков Д. В. Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда Русской Церкви (на материале статей в журнале «Христианское чтение» 1870–73 гг.) // Христианское чтение. 2019. № 2. С. 119–130.
  7. Волужков Д. В. Ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии как создатель отечественной науки церковного права // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 1 (4). С. 296–301.
  8. Выпускники Орловской духовной семинарии 1817–1871, 1873–1875, 1877, 1880, 1882–1884, 1886–1917 гг. // А. А. Бовкало. URL: http://www.petergen.com/bovkalo/duhov/orlsem.html (дата обращения: 31.03.2020).
  9. Выпускники Санкт-Петербургской (с 1914 – Петроградской) духовной академии 1814–1894, 1896–1918 гг. // А. А. Бовкало. URL: http://www.petergen.com/bovkalo/duhov/spbda.html (дата обращения: 31.03.2020).
  10. Гайденко П. И. Несостоявшаяся реформа церковных судов в России в конце XIX века в понимании петербургских учёных (отзыв на статью Д. В. Волужкова «Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда русской церкви (на материале статей в журнале “Христианское чтение” 1870–73 гг.)») // Христианское чтение. 2019. № 5. С. 119–128.
  11. Ермилов П., диак. История присуждения докторской степени профессору Санкт-Петербургской Духовной Академии Т. В. Барсову // Христианское чтение. 2016. № 5. С. 245–265.
  12. Исидор (Тупикин), митр. Жизнь и служение епископа Смоленского Иоанна (Соколова) в стенах Санкт-Петербургских духовных школ // Христианское чтение. 2017. № 5. С. 158–167.
  13. Исидор (Тупикин), митр. Наука канонического права в Санкт-Петербургской Духовной Академии и основные ее представители // Христианское чтение. 2019. № 2. С. 88–98.
  14. К магистерскому коллоквиуму 21-го марта // Церковный вестник. 1910. № 13. Стлб. 412–414.
  15. Карпук Д. А. История Санкт-Петербургской духовной академии (1889–1918). Дисс. … канд. богословия. СПб., 2008.
  16. Карпук Д. А. Церковно-историческое наследие профессора Санкт-Петербургской духовной академии И. И. Соколова (1865–1939) // Христианское чтение. 2005. № 25. С. 184–203.
  17. Красножен М. Е. Церковное право. Юрьев, 1917. 310, 189 с.
  18. Никифоров М. В. Епископ Иоанн (Соколов) // Православная энциклопедия. Т. XXIII. М., 2010. С. 446–452.
  19. Николай (Ярушевич), иером. Церковный суд в России до издания Соборного уложения Алексея Михайловича (1649 г.): (Опыт изучения вселенских и местных начал и их взаимоотношений в древнерусском церковном суде). Историко-каноническое исследование. Петроград, 1917. 666, VIII с.
  20. Оспенников Ю. В. К вопросу о концепции реформы духовного суда Т. В. Барсова. Отзыв на статью Д. В. Волужкова «Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда Русской Церкви (на материале статей в журнале “Христианское чтение” 1870–73 гг.)» // Христианское чтение. 2019. № 6. С. 146–156.
  21. Ростовцев Е. А. Столичный университет Российской империи: ученое сословие, общество и власть (вторая половина XIX — начало XX в.). М.: Политическая энциклопедия, 2017. 903 с. (Ubi universitas, ibi Europa).
  22. Стефанович Д. Ф., свящ. О значении Стоглава в истории древнерусского церковного права (Речь, сказанная 21 марта 1910 г. на магистерском коллоквиуме пред защитой диссертации) // Христианское чтение. 1910. Май-июнь. С. 790–797.
  23. Столетний юбилей С.-Петербургской Духовной Академии // Церковный вестник. 1909. № 52. Стлб. 1622–1625.
  24. Сурков С. А. Митрополит Николая (Ярушевич). М.: Издание Общества любителей церковной истории, 2012. 648 с.
  25. Сухова Н. Ю. Церковное право в православных духовных академиях России: проблемы и традиции // Религии мира. История и современность. 2012. Т. 2010. С. 346–368.
  26. Фирсов С. Л. Церковь в Империи. Очерки из церковной истории эпохи императора Николая II. СПб., 2007. 460 с.


[1] См.: Волужков Д. В. Конференции и круглые столы по церковному праву в Санкт-Петербургской Духовной Академии в 2017–2018 учебном году // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2019. № 1 (3). С. 269–276; Его же. III Барсовские чтения: «Церковный суд в России. История и современность» // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 1 (4). С. 339–347.

[2] См.: Исидор (Тупикин), митр. Жизнь и служение епископа Смоленского Иоанна (Соколова) в стенах Санкт-Петербургских духовных школ // Христианское чтение. 2017. № 5. С. 158–167; Волужков Д. В. Ректор Санкт-Петербургской Духовной Академии как создатель отечественной науки церковного права // Вестник Исторического общества Санкт-Петербургской Духовной Академии. 2020. № 1 (4). С. 296–301.

[3] См.: Никифоров М. В. Епископ Иоанн (Соколов) // Православная энциклопедия. Т. XXIII. М., 2010. С. 446–452.

[4] См.: Ермилов П., диак. История присуждения докторской степени профессору Санкт-Петербургской Духовной Академии Т. В. Барсову // Христианское чтение. 2016. № 5. С. 245–265; Исидор (Тупикин), митр. Наука канонического права в Санкт-Петербургской Духовной Академии и основные ее представители // Христианское чтение. 2019. № 2. С. 88–98; Волужков Д. В. Профессор Санкт-Петербургской духовной академии Т. В. Барсов о реформе духовного суда Русской Церкви (на материале статей в журнале «Христианское чтение» 1870–73 гг.) // Христианское чтение. 2019. № 2. С. 119–130; Гайденко П. И. Несостоявшаяся реформа церковных судов в России в конце XIX века в понимании петербургских ученых // Христианское чтение. 2019. № 5. С. 119–128; Оспенников Ю. В. К вопросу о концепции реформы духовного суда Т. В. Барсова // Христианское чтение. 2019. № 6. С. 146–156.

[5] В данном случае речь идет о том, что В. Н. Бенешевич получил образование в университете, а не в духовной академии. Замещение же вакантных должностей по кафедре церковного права в духовных академиях светскими, и в университетах — духовными лицами всегда представляло определенную проблему как для самих корпораций, так и для руководства учебных заведений. См. подр.: Сухова Н. Ю. Церковное право в православных духовных академиях России: проблемы и традиции // Религии мира. История и современность. 2012. Т. 2010. С. 346–368.

[6] Кафедру церковного права в Санкт-Петербургской духовной академии с октября 1865 г. по 28 августа 1902 г. занимал профессор Т. В. Барсов, с 28 августа 1902 г. по 29 ноября 1906 г. — архимандрит Михаил (Семенов), с 8 февраля 1907 г. по 14 августа 1909 г. — профессор В. Н. Бенешевич, с 17 ноября 1909 г. до 1918 г. — В. Г. Соломин.

[7] См.: Фирсов С. Л. К вопросу о церковном реформаторстве начала века: штрихи к портрету старообрядческого епископа Михаила (Семенова) // Его же. Церковь в Империи. Очерки из церковной истории эпохи императора Николая II. СПб., 2007. С. 145–164; Боченков В. В. Несколько штрихов к биографии епископа Михаила (Семенова) // Михаил (Семенов), еп. Собрание сочинений. Т. 1: Статьи из старообрядческой периодики 1906–1908 гг.; «Беседы против сектантов» (1908); «О вере и неверии» (1908–1909). М.–Ржев, 2011. С. 6–23.

[8] Карпук Д. А. История Санкт-Петербургской духовной академии (1889–1918). Дисс. … канд. богословия. СПб., 2008. С. 94, 122, 143–144.

[9] Журнал заседаний Совета Санкт-Петербургской духовной академии (далее — ЖЗС СПбДА) за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 5–6.

[10] Там же. С. 44.

[11] Первый раз иеромонаху Киприану предлагали занять кафедру церковного права в 1906 г., но тогда по итогам голосования членов Совета академии кафедру занял профессор В. Н. Бенешевич. См.: ЖЗС СПбДА за 1906–1907 уч. г. СПб., 1907. С. 190–193.

[12] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 54.

[13] Там же. С. 53–54.

[14] Там же. С. 87–88.

[15] О нем см.: Карпук Д. А. Церковно-историческое наследие профессора Санкт-Петербургской духовной академии И. И. Соколова (1865–1939) // Христианское чтение. 2005. № 25. С. 184–203.

[16] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 165.

[17] См.: ЖЗС СПбДА за 1897–1898 уч. г. СПб., 1899. С. 250–251.

[18] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 166. Примечательно, что в 1911 г. П. Д. Лапин примет предложение и займет кафедру церковного права в Казанской духовной академии. Впоследствии станет профессором и членом Поместного Собора 1917–1918 гг.

[19] Там же. С. 166–171.

[20] Верюжский В., свящ. Афанасий, архиепископ Холмогорский. Его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии за первые 20 лет ее существования и вообще Русской Церкви в конце XVII века. Церковно-исторический очерк. СПб., 1908. VI, 683, [2] с.

[21] Защита священника Димитрия Стефановича состоялась 21 марта 1910 г. См.: К магистерскому коллоквиуму 21-го марта // Церковный вестник. 1910. № 13. Стлб. 412–414; Стефанович Д. Ф., свящ. О значении Стоглава в истории древнерусского церковного права (Речь, сказанная 21 марта 1910 г. на магистерском коллоквиуме пред защитой диссертации) // Христианское чтение. 1910. Май–июнь. С. 790–797.

[22] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 165.

[23] ЖЗС СПбДА за 1912–1913 уч. г. СПб., 1913. С. 185–190, 217–218.

[24] См.: ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 227; Отчет о состоянии Санкт–Петербургской духовной академии за 1909 г. СПб., 1910. С. 9.

[25] ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 46853. Л. 3, 9.

[26] В семинарском аттестате, выданном Правлением Орловской духовной семинарии, значилось, что В. Г. Соломин в случае поступления на гражданскую службу, не выслужив в духовном или учебном ведомствах узаконенного срока, обязан был «возвратить духовному ведомству 375 руб., употребленные на его содержание в семинарии». См.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 46853. Л. 4–4об.

[27] См.: Выпускники Орловской духовной семинарии 1817–1871, 1873–1875, 1877, 1880, 1882–1884, 1886–1917 гг. // А. А. Бовкало. URL: http://www.petergen.com/bovkalo/duhov/orlsem.html (дата обращения: 31.03.2020).

[28] ЖЗС СПбДА за 1905–1906 уч. г. СПб., 1906. С. 300–301.

[29] Там же. С. 300–301.

[30] Там же. С. 301.

[31] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 174.

[32] См.: Выпускники Санкт-Петербургской (с 1914 — Петроградской) духовной академии 1814–1894, 1896–1918 гг. // А. А. Бовкало. URL: http://www.petergen.com/bovkalo/duhov/spbda.html (дата обращения: 31.03.2020).

[33] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 173; Отчет о состоянии Санкт–Петербургской духовной академии за 1906 г. СПб., 1907. С. 28. Правда, в «Отчете о состоянии академии» премия митрополита Иосифа ошибочно названа премией Ивановского.

[34] См.: ЖЗС СПбДА за 1908–1909 уч. г. СПб., 1909. С. 44–45.

[35] Там же. С. 44.

[36] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 174.

[37] Речь идет о следующих документах: 1) проект реформ духовно-учебных заведений, выработанный комиссией о церковных имениях в 1763–1765 гг.; 2) проект реформ духовно-учебных заведений, выработанный комиссией 1766 г.; 3) проект богословского факультета в царствование имп. Екатерины II и 4) проект духовно-учебных заведений 1797 г.

[38] ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 15. Д. 773. Л. 1.

[39] См.: Ростовцев Е. А. Столичный университет Российской империи: ученое сословие, общество и власть (вторая половина XIX — начало XX в.). М., 2017. С. 525–612.

[40] См.: Карпук Д. А. История Санкт–Петербургской духовной академии (1889–1918). Дисс. … канд. богословия. СПб., 2008. С. 333–336.

[41] Сохранилось прошение В. Г. Соломина на имя ректора университета с просьбой зачислить в число студентов. В прошении указывалось, что за осеннее полугодие он уже даже заплатил 25 руб. См.: ЦГИА СПб. Ф. 14. Оп. 3. Д. 46853. Л. 1.

[42] Там же. Л. 4, 6.

[43] Там же. Л. 20об.

[44] Там же. Л. 27об.–30.

[45] Там же. Л. 28об.

[46] ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 175.

[47] Речь шла о подготовке и издании совместно с профессором Санкт–Петербургского университета С. В. Рождественским «Проекта реформ духовно-учебных заведений, выработанный комиссией о церковных имениях 1763–1765 гг.» и «Проект реформ духовно-учебных заведений, выработанный комиссией 1766 г.». Кроме того, Жукович в своем обращении к членам Совета сообщал, что В. Г. Соломин составил несколько обстоятельных очерков, общий объем которых вместе с проектами составлял не менее 10 печатных листов. См.: Там же. С. 174–175. К большому сожалению, эти очерки, надо полагать, чрезвычайно важные для церковно-исторической науки, так и не были впоследствии опубликованы.

[48] Там же. С. 175.

[49] См.: Столетний юбилей Санкт-Петербургской Духовной Академии // Церковный вестник. 1909. № 52. Стлб. 1622–1625.

[50] ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3662. Л. 1, 2.

[51] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1910 г. СПб., 1911. С. 39.

[52] Там же. С. 40.

[53] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1911 г. СПб., 1912. С. 39.

[54] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1912 г. СПб., 1913. С. 34.

[55] Там же. С. 34.

[56] Отчет о состоянии Императорской Санкт-Петербургской духовной академии за 1913 г. СПб., 1914. С. 23.

[57] Там же. С. 23.

[58] Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1914 г. СПб., 1915. С. 29.

[59] Там же. С. 29.

[60] Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1915 г. СПб., 1916. С. 35.

[61] Там же. С. 35.

[62] Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1916 г. СПб., 1917. С. 17.

[63] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1911 г. СПб., 1912. С. 39.

[64] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1912 г. СПб., 1913. С. 34.

[65] Там же. С. 34.

[66] Отчет о состоянии Императорской Санкт-Петербургской духовной академии за 1913 г. СПб., 1914. С. 23–24.

[67] Там же. С. 24.

[68] Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1914 г. СПб., 1915. С. 29–30; Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1915 г. СПб., 1916. С. 35.

[69] Отчет о состоянии Императорской Петроградской духовной академии за 1915 г. СПб., 1916. С. 36.

[70] Отчет о состоянии Санкт-Петербургской духовной академии за 1910 г. СПб., 1911. С. 42.

[71] См.: Материалы для истории учебных реформ в России в XVIII–XIX веках. (Приложение к «Очеркам по истории систем народного просвещения в России в XVIII–XIX веках». Т. I) / Сост. С. В. Рождественский при участии В. Г. Соломина и П. П. Тодорского. СПб.: Тип. т-ва «Обществ. Польза», 1910. XVI, 397 с.

[72] Соломин В. Г. Жестокость Соломона и её мотивы // Христианское чтение. 1911. № 4. С. 511–539.

[73] ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3727. Отзыв профессора В. Титлинова о магистерском сочинении В. Соломина.

[74] На первой странице отзыва ректором академии епископом Георгием (Ярошевским) сделана запись о направлении данного текста на рассмотрение в Совет академии. Запись датирована 12 декабря 1912 г. См.: Там же. Л. 1.

[75] Там же. Л. 1об.

[76] Там же. Л. 1об.

[77] Там же. Л. 2.

[78] Там же. Л. 2.

[79] Там же. Л. 2–2об.

[80] Там же. Л. 1.

[81] Там же. Л. 2об.–3.

[82] Там же. Л. 3об.

[83] Там же. Л. 4.

[84] Там же. Л. 4об.

[85] Там же. Л. 5.

[86] Там же. Л. 5.

[87] Там же. Л. 5об.

[88] В данном случае указаны именно эти учебные годы, поскольку за этот период были изданы Журналы заседаний Совета академии. За последующий период имеются только отрывочные сведения. Необходима дальнейшая серьезная и кропотливая работа по реконструкции, в частности, вопроса о выпускниках и их диссертациях. Так, например, сохранился отзыв В. Г. Соломина от 31 марта 1916 г. на кандидатское сочинение Б. Замараева «Жалованные грамоты церквам и монастырям, как исторический памятник древнерусского церковного права». См.: ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 113. Л. 63–66.

[89] В 1910–1911 учебном году под руководством В. Г. Соломина свои работы написали следующие студенты: священник Иоанн Булгаков «Органы епархиального управления и суда в Русской Церкви в XVIII–XIX ст.»; С. Воскобойников «Органы епархиального управления и суда в Русской Церкви в XVI–XVII ст.»; священник Петр Обновленский «Брачное право Русской Церкви»; Я. Пересветов «Большой Московский собор 1666–1667 гг.»; священник Стефан Покровский «Церковный устав св. кн. Владимира. Его происхождение и историко-критический анализ содержания» (См.: ЖЗС СПбДА за 1910–1911 уч. г. СПб., 1911. С. 365–367, 385–388, 456–460, 465–468, 474–478). В 1911–1912 учебном году: Е. Добрянский «Юрисдикция Русской Церкви с половины XVI века до учреждения Св. Синода (1551–1721)»; А. Стефановский «Положение Святейшего Синода в ряду высших правительственных учреждений России в первой половине XVIII века» (См.: ЖЗС СПбДА за 1911–1912 уч. г. СПб., 1912. С. 262–266, 372–376). В 1912–1913 учебном году: М. Виноградов «Смешанные браки в России»; А. Маньковский «Законодательство и практика русской церкви в XVIII веке по вопросу о браках в кровном родстве и свойстве»; Л. Миллер «Законодательство имп. Юстиниана по церковным делам»; Ф. Петерсон «Законодательство и практика Русской Церкви в первой половине XVIII века по вопросу о поводах к разводу»; А. Титов «Отношения между церковью и государством в России в конце XVI и первой половине XVII века (1589–1652 гг.)» (См.: ЖЗС СПбДА за 1912–1913 уч. г. СПб., 1913. С. 301–304, 382–385, 385–389, 396–399, 467–470). В 1913–1914 учебном году: Н. Варфоломеев «Правовое положение церкви в Финляндии»; С. Княжевский «Законодательство и практика Русской церкви в XVIII веке по вопросу о возрасте брачущихся лиц»; Н. Орлов «Законодательство и практика русской церкви во второй половине XVIII века по вопросу о поводах к разводу»; Б. Ярушевич «Церковный суд в России до издания соборного уложения Алексея Михайловича (1649 г.)» (См.: ЖЗС СПбДА за 1913–1914 уч. г. СПб., 1916. С. 412–419, 472–477, 524–528, 593–598).

[90] В 1909–1910 учебном году В. Г. Соломин рецензировал работы следующих студентов: А. Образского «Краткая история масонства в России. Влияние его на общество и отношение к масонству духовенства (до половины XIX столетия)»; В. Остроумова «Полемическая и миссионерская деятельность против раскола в первую четверть XVIII века»; П. Пономарева «Быт монастырей XVI века, раскрываемый в спорах заволжских старцев и Иосифлян»; С. Щербаковского «Роль и значение русского духовенства в монгольский период (в государстве и обществе)» (См.: ЖЗС СПбДА за 1909–1910 уч. г. СПб., 1910. С. 563–568, 575–577, 601–602, 683–685). В 1911–1912 учебном году: В. Бриллиантова «Вопросы о преобразовании епархиального суда в литературе 60–70-х годов прошлого столетия»; Ф. Коцюбинского «Православное западно-русское духовенство в эпоху Польского восстания 1863 года» (См.: ЖЗС СПбДА за 1911–1912 уч. г. СПб., 1912. С. 227–231, 293–296).

[91] Николай (Ярушевич), иером. Церковный суд в России до издания Соборного уложения Алексея Михайловича (1649 г.): (Опыт изучения вселенских и местных начал и их взаимоотношений в древнерусском церковном суде). Историко-каноническое исследование. Петроград, 1917. 666, VIII с.

[92] В. Г. Соломин высоко оценил труд отца Николая, хотя и отметил, что в данной области есть еще над чем работать и что уточнять: «Правда, и после данного исследования многое еще остается спорным и неясным, многое требует кропотливых и нарочитых изысканий, но это зависит уже не столько от автора, сколько от качества его материала, который имелся в его распоряжении. Будь более точен и разработан подлежащий материал, и синтетические построения автора приняли бы более устойчивую и, может быть, даже совершенно новую форму. Но пока по необходимости приходится пользоваться тем, что есть… Откладывать же обобщение до тех пор, пока с достаточной прочностью будут установлены все частные посылки — едва ли было бы целесообразно и для дела во всяком случае не полезно. Наука движется вперед не одним лишь путем исчерпывающего уяснения деталей, но и путем более или менее широких обобщений, дающих возможность окинуть одним взглядом весь пройденный путь и наметить новые, куда должны направить свое внимание последующие исследователи» (ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 53. Л. 17об.–18).

[93] Цит. по: Сурков С. А. Митрополит Николай (Ярушевич). М., 2012. С. 67.

[94] ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3870. Л. 62об., 104–105об.

[95] Сурков С. А. Митрополит Николай (Ярушевич)… С. 50–51, 66–68.

[96] Борис Ярушевич, будущий митрополит Николай, окончил академию в 1914 г., представив кандидатское сочинение «Церковный суд в России до издания соборного уложения Алексея Михайловича (1649 г.)». В своем отзыве на это студенческое сочинение, общий объем которого составил 638 страниц, В. Г. Соломин, обозначив целый ряд недостатков, писал: «Автор так детально изучил исследуемый им вопрос, проштудировав такую массу источников и пособий (стр. I–XLIII), что остается только удивляться его высокой работоспособности. Стоит только ему сделать еще несколько усилий, и его работа легко может быть превращена в интересную диссертацию на высшую ученую степень. И будем надеяться, что автор не будет откладывать этого и постарается, как можно скорее, использовать накопленные им знания» (ЖЗС СПбДА за 1913–1914 уч. г. СПб., 1916. С. 597–598). Борис Ярушевич, который осенью того же 1914 г. принял монашество с наречением имени Николай, уже в феврале 1916 г. представил в Совет академии в двух экземплярах переработанное рукописное сочинение «Церковный суд в России до издания Соборного Уложения Алексея Михайловича (1649 г.)». Решением Совета академии от 2 апреля 1916 г. рассмотрение сочинения было поручено профессору П. Н. Жуковичу и В. Г. Соломину. Определением Совета академии от 21 декабря 1916 г. сочинение было допущено к печати. 7 февраля 1917 г. сочинение отца Николая было удостоено студенческой премии имени митрополита Макария (Булгакова) в размере 450 руб. Присуждение премии состоялось на основании отзыва В. Г. Соломина от 16 декабря 1916 г. (См.: ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 3. Д. 114. Л. 118–123). В апреле 1917 г. иеромонах Николай представил в Совет необходимые 68 экземпляров своего труда. Решением Совета от 28 апреля соискатель был допущен к защите, которая и состоялась 16 декабря 1917 г.

[97] ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1. Д. 3871. Л. 76–77.

[98] † В. Г. Соломин // Орловские епархиальные ведомости. 1918. № 18. С. 474.

[99] ЦГИА СПб. Ф. 277. Оп. 1 Д. 3906. Л. 209.

[100] См.: Красножен М. Е. Церковное право. Юрьев, 1917. С. 21.